Страница 68 из 117
Я понимала, что Кадзуо сам очень хотел этой встречи, хотел поговорить, но сюда нас пригласил именно Хасэгава, а потому я начала сердиться на него за молчание.
Кадзуо выжидательно смотрел на него, уже не отводя взгляда, и его лицо казалось непроницаемой маской, а в глазах я заметила лишь холод: ни неуверенности, ни обиды, ни радости. Ничего. Или.. почти ничего.
Хасэгава смотрел на Кадзуо в ответ, тоже не выдавая особых чувств, и все-таки его взгляд был куда теплее. Я знала, что он рад видеть Кадзуо, рад, что тот невредим.. Но он этого не демонстрировал – так же как не демонстрировал и отчужденность.
Казаться равнодушным хотел Кадзуо, но не Хасэгава.
Тот сдался первым и сдержанно улыбнулся:
— Рад, что ты в порядке. Что вы оба живы. – Он покосился на меня, и я вдруг подумала, что так он собирался с силами перед тем, как вновь посмотреть на Кадзуо. – Хорошо, что твоя память вернулась..
Его голос затих, а Кадзуо никак не отреагировал, продолжая молча смотреть на Хасэгаву. Я тоже молчала, в принципе не планируя вмешиваться.
— Ты был в больнице, – продолжил Хасэгава как ни в чем не бывало, и я не могла в очередной раз не удивиться его умению контролировать эмоции. – Как себя чувствуешь?
Кадзуо сердито вздохнул, и в его глазах промелькнула злость. В этот момент по конвейерной ленте подъехал его заказ, и он почти раздраженно поставил разноцветные тарелки на стол.
— Хватит, – бросил Кадзуо, и голос его прозвучал сухо. – К чему эти пустые вопросы?
Хасэгава поджал губы, а его взгляд стал холоднее. Еще несколько мгновений они с Кадзуо молча смотрели друг на друга, а затем Хасэгава негромко уточнил:
— О чем ты хотел со мной поговорить? Что ты хотел спросить у меня?
Кадзуо слегка отклонился от стола:
— Не знаю.
Хасэгава в удивлении вскинул бровь:
— Не знаешь? Но ведь это ты..
— Я не знаю, что хотел тебе сказать, – перебил Кадзуо, и Хасэгава напрягся. – Я не знаю, что хотел спросить.. Когда-то знал. Когда-то я размышлял о том, что скажу, если увижу тебя. Знал, о чем захочу спросить. Знал, что хочу услышать. Но теперь.. – Он горько усмехнулся и качнул головой. – Но теперь не знаю. Теперь я даже не понимаю, зачем вообще что-то спрашивать. Я просто не вижу смысла.
На этих словах взгляд Кадзуо стал более пронзительным, и среди льда в нем сверкнули огни обиды и разочарования. Он говорил холодно и бесстрастно, но под конец и я, и тем более Хасэгава смогли расслышать в его словах звон тщательно скрываемой боли.
И звон этот отозвался в моей душе ответной болью.
Ведь я понимала, точнее, не понимала, но догадывалась, как тяжело ему было все те долгие годы после того, как он узнал о смерти своего отца, после того как еще ребенком остался совсем один, – с осознанием, что человек, которому он доверял и которого любил, оказался убийцей. И потом, я не сомневалась, каждый раз, когда Кадзуо узнавал о новом убийстве с тем самым почерком, его сердце раскалывалось на новые осколки, а незаживающие раны становились все глубже.
— Не видишь смысла спрашивать? – медленно и спокойно повторил Хасэгава. Лицо его ничего не выражало.
— Да. С каждым годом слов становилось все меньше. И сейчас.. Я молчу, потому что их не осталось.
Несколько секунд Хасэгава задумчиво молчал, склонив голову набок.
— Если тебе нечего мне сказать, не о чем спросить и все это бессмысленно, зачем тогда ты искал меня?
Мне показалось, Кадзуо не ожидал такого вопроса. Он на мгновение опустил взгляд на стол, затем вновь посмотрел на Хасэгаву.
И все же молчал.
Хасэгава коротко вздохнул.
— Ясно.. Сказав Араи-сенсею те слова, ты обманул его.. И тем самым спас мне жизнь. Спасибо.
Кадзуо вздрогнул.
— Но если ты искал меня, чтобы арестовать, ничего не выйдет.
Хасэгава заговорил жестче, и теперь уже в его голосе послышался холод. Он сковал лицо, хотя я все же не нашла в глазах Хасэгавы злости или раздражения. Мне показалось, теперь уже он смотрел на Кадзуо.. с обидой. И, заметив это, я поняла, что в его холодном голосе можно было расслышать тоску.
— Я не сдамся сам, а у тебя на меня ничего нет. Но даже если вдруг ошибусь.. Уж лучше я позволю Араи-сенсею отомстить и покинуть этот мир. Но не отправлюсь умирать в тюрьму.
Кадзуо округлил глаза, не сдержав удивления, перемешанного со страхом. Я и сама посмотрела на Хасэгаву испуганно, но не могла подобрать слов, не могла даже решиться на то, чтобы вмешаться в разговор.
— Я.. – Кадзуо растерялся. – Нет, я..
Мой телефон, а через мгновение и телефон Кадзуо зазвенели, оповещая о новом уведомлении. Я, все еще сбитая с толку, огорченная как услышанным, так и неуслышанным, все-таки поспешила проверить телефон, опасаясь того, что с друзьями могло что-то случиться..
И увидела уведомление, подписанное как «экстренное оповещение», рядом с которым горел синий треугольник с восклицательным знаком внутри.
Сначала я хотела отложить телефон, решив, что это предупреждение о землетрясении, и даже испытала облегчение оттого, что друзья в порядке, но вдруг что-то, помимо тревожно синего, а не желтого цвета треугольника, заставило меня прочитать текст. И тогда я поняла, что он не такой, каким обычно бывает..
Совершенно не такой. И от прочитанного по моей коже пробежал мороз.
Экстренное оповещение
Предупреждение о скором нападении: ожидается нападение ёкая. Сохраняйте спокойствие и эвакуируйтесь с улицы, на которой находитесь.
(Возглавляющий Хякки-яко Нурарихён).
Я перечитала оповещение еще раз, надеясь, что.. сама не зная, на что надеясь, и потрясенно посмотрела на Кадзуо. Он посмотрел на меня в ответ, подняв потемневший взгляд от экрана телефона, а затем мы оба посмотрели на Хасэгаву. Он тоже уже держал телефон, читая предупреждение.
— Что ж.. – хладнокровно протянул Хасэгава. – Кажется, нам пора уходить.
Внутри что-то оборвалось, и руки мелко затряслись. Как же мы сглупили, поддавшись эмоциям и приехав сюда! И мы с Кадзуо, и Хасэгава..
Мы снова в опасности. И хоть нам уже не раз доводилось сталкиваться с ёкаями, это не значило, что я не испугаюсь. Что не захочу закричать от злости и усталости.
Но я не сделала этого. Пусть избавиться от страха и не представлялось возможным, я все еще могла сдерживать его, оставаться сильной.
На конвейерной ленте вновь появились две тарелки и остановились рядом с нашим столом, хотя нового заказа мы не делали. Я кинула на них беглый взгляд, но, увидев, что лежит на тарелках, оцепенела. Плохое предчувствие горечью осело на языке.