Страница 91 из 102
, что могла бы сделать лучше, если бы только они позволили тебе взять штурвал. Поэтому ты и ударила его ножом. Поэтому ты и обрушила его компанию, продав те акции моему отцу...
— Я сделала и то, и другое, Джейкоб, — напряженно говорю я, мой пульс стучит. — Потому что была зла. Потому что мне было больно и я страдала и отказывалась видеть, что мир может быть устроен иначе.
—
Нет
, — рявкает он, качая головой. — Нет, ты можешь говорить себе, что была просто напуганным, нервным подростком. Но это был твой
момент
, Элла!
Я вздрагиваю, когда его кулак ударяет по столу.
— Это ты увидела и схватила свою судьбу! Толкнула силы, которые есть, в том направлении, в котором они должны были идти. Это ты корректировала курс, когда капитан уснул за штурвалом.
Я сглатываю, чувствуя себя все более неловко. Я оглядываюсь, надеясь увидеть кого-то из его домашнего персонала, несущего ужин или
что-то
. Но никого нет.
Я хмурюсь.
Вообще-то, я не видела ни одного сотрудника с тех пор, как сам Джейкоб впустил меня в свою парадную дверь, а это четырехэтажный, тридцатимиллионный, сверкающе чистый таунхаус.
Так... где, черт возьми, все? И где ужин? Где вообще столовые приборы на столе?
— Элла.
Я вздрагиваю, мои глаза возвращаются к его. Джейкоб хмурится.
— Как ты можешь быть с ним?
Я делаю вдох, сглатывая.
— Потому что я видела его настоящего. Потому что знаю, что он не был ответственен за смерть моей матери...
— Нет, я имею в виду, как ты можешь быть с ним, учитывая, что он за
человек
? Тот, кто видит женщину, которой интересовался его хороший друг, и забирает ее себе?
Мой рот сжимается.
— Ты имеешь в виду Матильду.
—
Да
, — рычит он, внезапная злобность в его тоне потрясает меня.
Его пальцы танцуют над свечой перед ним, кружась в пламени.
— Он
знал
, что моему отцу она нравилась. И знал, что мы страдаем от той же боли, что мучила Матильду.
— Ты имеешь в виду твою мать и бывшего мужа Матильды, — тихо говорю я.
Его глаза смертельно сужаются.
—
Да
. Ноэль знал это, и
все равно
забрал ее, когда мы были теми, кому она была нужна. Мы были теми, кому нужна была семья.
Не он
. Не человек, у которого не было семьи, который просто хотел рассмеяться моему отцу в лицо!
Мое сердце сжимается, когда я вижу боль в его глазах, пронизывающую его слова.
— Но, Джейкоб, разве ты только что не говорил о корректировке курса? О движущей силе делать необходимое...
Он отрывисто смеется.
— Это не было
необходимо
. Это было жестоко. Он женился на ней, чтобы досадить моему отцу и мне.
Я отвожу взгляд, хмурясь.
— Мне так жаль, Джейкоб...
— Всегда всем жаль, — тихо говорит он. — Я знаю, ты понимаешь это, Элла, как никто другой.
— Что ж, похоже, курс скорректировался. Я имею в виду, она ушла от Ноэля к...
— Было слишком поздно, — шипит он. — Это было не потому, что она поняла, что совершила ошибку. Это потому, что она делала то же самое, что Ноэль сделал с моим отцом. Она плевала ему в лицо. Она никогда не была
с
моим отцом. Она просто проводила с ним время, пытаясь заставить Ноэля чтобы он хоть как-то отреагировал.
Слова вонзаются в мое сердце, дергая и разрывая ту ревнивую нить внутри меня, которая возникает, когда я думаю о том периоде в жизни Ноэля.
— Джейкоб, — шепчу я. — Мне жаль, но не могли бы мы
пожалуйста
сменить тему...
— Нет, — рявкает он, его рука крутится над огнем.
Моя кожа начинает дрожать.
— Это не было коррекцией курса; это был шахматный ход.
Его челюсть сжимается, когда он мрачно смотрит на меня через стол.
— Она собиралась уйти от моего отца.
Я хмурюсь.
— Он не знает. Никогда не узнает, — тихо говорит он. — Но она собиралась. Я слышал однажды ночью ее разговор по телефону с сестрой, Селестой. Она собиралась уйти от моего отца в надежде, что
это
заставит Ноэля волноваться.
Я вздрагиваю, как от пощечины.
— Нет...
— Да. Мой отец никогда не знал.
Он усмехается.
—
Ноэль
не знал. Как будто ему было хоть какое-то дело, даже если бы он знал.
Я ненавижу, как это заставляет меня прикусывать губу, чтобы не улыбнуться с торжеством.
— Этого не могло случиться, — хмыкает он. — Я не мог
позволить
этому случиться. Она уже причинила моему отцу боль столько раз, столькими разными способами. Если бы она снова вернулась к Рэнсому, это убило бы его. И я
не мог
позволить этому случиться.
Тревожный звонок начинает тихо звучать в глубине моей головы. Затем становится громче, завывая всё выше и выше, когда мое тело напрягается. Холодное, ужасное чувство начинает ползти по моей коже.
— Джейкоб, — тихо говорю я. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не мог позволить этому случиться?
— Когда она умерла, — рычит он. — Я думал, это снова сделает моего отца счастливым. Я имею в виду, что он, конечно, будет грустить. Но ему больше не придется с этим справляться. И, конечно, была еще Кассандра.
Я напрягаюсь.
— Мой отец испытывал чувства к Матильде. Но то, как он смотрел на Кассандру? — он качает головой. — Он
любил
ее. Полностью и безоговорочно. Он любил ее, когда она вышла замуж за одного из его лучших друзей. Он любил ее, когда она рожала тому мужчине дочь.
Мое лицо бледнеет.
— Он любил ее, когда помогал ей пережить потерю его друга.
Рот Джейкоба сжимается.
— Это было
его
время, Элла.
Я качаю головой.
— Джейкоб, так не работает...
—
Да. Именно. Так работает!
Его кулак ударяет по столу, заставляя свечу дико затрепетать, когда я дрожу от настоящего страха.
— Так и должно быть, — рявкает он.
— Джейкоб, нельзя заставить кого-то выбрать, кого любить...
Он отрывисто смеется.
— Что, как будто она
любила
Ноэля? — усмехается он. — Ты умнее, Элла.
— У них был договор, заключенный с помощью моего отца...
— Мой отец
любил
ее, и Ноэль, блядь, это знал. Поэтому он снова набросился.
Снова
, Элла!
Он рычит, его зубы сверкают, когда его рука зависает над пламенем.
— Это несправедливо. Ему нельзя было позволять продолжать брать и
забирать
...
— Джейкоб...