Страница 3 из 102
Глава 1
Элла
Семь лет назад:
Губы Коры расплываются в огромной ухмылке, пока я медленно пережевываю первый кусочек. Ее брови взлетают вверх.
— Это безумно вкусно, правда?
Я киваю, нервно улыбаясь — надо признать,
безумно
вкусному кусочку брауни у меня во рту. Он тает во рту — чистый шоколадный рай.
Поэтому я нервничаю. Поэтому жду подвоха. Потому что Кора Лоран ни разу в жизни не сделала и не сказала мне ничего хорошего, и она самая последняя из всех, кого я знаю, с кем я могла бы делить этот офигенно вкусный брауни.
Первый кусочек я прожевала изящно, ожидая, что в жевательной шоколадной вкуснятине спрятана кнопка. Я даже понюхала его сначала, чтобы проверить,
шоколад
ли это вообще, а не, ну, дерьмо.
Но пока это только эйфорическая вкуснотища.
Кора и Падма переглядываются, а затем снова смотрят на меня, когда я проглатываю первый кусочек.
— Вкусно, да? — Падма, которая находится на одном уровне с Корой по части маловероятности делать для меня хорошие вещи, ухмыляется.
— Ага, вау, очень вкусно, — улыбаюсь я, возвращая брауни обратно.
Кора смеется.
— О, нет, это все тебе. Тебе стоит доесть его.
Мои брови хмурятся.
— Ты не хочешь?
— О, мы уже съели свои, — она равнодушно пожимает плечами. — И у нас остался третий, и я знала, что ты дома, так что... да.
Я прикусываю губу.
— Что?
— Ничего, — быстро говорю я. — Я просто... — Я хмурюсь. — В чем подвох?
Ее лицо розовеет от возмущения.
— О боже, ты сейчас серьезно? Я делаю для тебя что-то хорошее, а ты думаешь, что я пытаюсь быть сукой или что-то в этом роде?
Наверное, потому что ты
всегда
была ко мне сукой?
Она фыркает.
—
Ладно
, еще раз попробую проявить инициативу. Я просто подумала, раз наши родители женятся... — она пожимает плечами. — Понимаешь?
Я морщусь, когда она и Падма начинают отворачиваться, выглядя обиженными.
— Кора, прости, — выпаливаю я.
Она замирает, они обе переглядываются, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Извини, — улыбаюсь я. — Ты права. Думаю, мы обе могли бы лучше стараться, правда?
— Абсолютно, — ухмыляется она.
— И это так вкусно, — смеюсь я, напряжение тает во мне, когда я откусываю еще один большой кусок брауни.
Она улыбается мне.
— Я знаю, я видела, как ты нюхала его. Ты подумала, что я положу туда собачье дерьмо или что-то в этом роде?
Я краснею, закатывая глаза.
— Ну, вроде того.
Она и Падма хихикают.
— О боже, Элла, фу, — фыркает она, глядя на меня, когда я откусываю еще кусочек.
Я глотаю, мой лоб слегка хмурится, когда я подношу последний кусочек к губам.
— Но что еще здесь есть?
Кора смотрит на Падму, затем снова на меня.
— Что ты имеешь в виду? — Хмурится она. — Это просто гребаный брауни, Элла.
Я качаю головой.
— О, нет, нет. Я не имею в виду ничего противного или плохого. Я просто чувствую какой-то другой привкус вместе с шоколадом, который не могу определить. Но он действительно очень вкусный.
Они обе ухмыляются, когда я отправляю последний кусочек в рот. Их ухмылки становятся только шире, когда я жую и глотаю.
Они все еще ухмыляются мне.
Мои брови хмурятся.
— Что? У меня что-то на лице?
Падма хихикает и отворачивается, бормоча
«О боже»
сквозь смешки. Кора выглядит так, будто вот-вот полностью потеряет контроль над собой.
Мгновенно моя защита снова начинает подниматься.
— Кора...
— Было вкусно?
Я напрягаюсь.
— Ну так что? Было?
Медленно я киваю.
— Да, было...
Она взрывается смехом, отчего мой пульс начинает биться быстрее.
— Подожди, я не понимаю...
— Ты только что съела самый большой съедобный наркотик, о котором я когда-либо слышала! — ликует она, и они с Падмой оглушительно хохочут, пока мое лицо бледнеет.
— Подожди, съедобный, как...
— Как
травка
, дурёха. — Она хихикает, почти сгибаясь пополам от смеха.
— Ты серьезно?! — задыхаюсь я в ужасе.
Они обе продолжают смеяться, радостно кивая мне.
— Старший брат Нейта Литтлтона сделал их для вечеринки на прошлых выходных, — хохочет Кора. — Он положил
так много
травки в них. В том одном брауни буквально около восьмой унции, — хихикает она.
Ее жестокая усмешка вонзается в меня, пока паника сжимает мне горло. Я качаю головой, отступая назад.
— Подожди, это много?!
Падма фыркает.
— Подруга, это как выкурить двадцать косяков. Ты будешь
такой
обдолбанной.
Я бледнею, чувствуя, как чистый страх охватывает меня.
— О боже, это будет
эпично
, — выдыхает Кора, вытирая слезы смеха с глаз.
Я разворачиваюсь, вылетаю из кухни и бегу по коридору в ванную. Я опускаюсь на колени перед унитазом, готовясь и пытаясь взять себя в руки, прежде чем засунуть палец в рот. Меня тошнит, я давлюсь, прежде чем вытащить палец обратно.
Я делаю глубокий вдох, снова пытаясь вызвать рвоту и избавиться от напитанного наркотиком шоколада, который только что съела. Но снова все, чего я могу добиться, — это ужасное чувство удушья. Я пробую снова, теперь уже плача, изо всех сил стараясь вырвать.
Но этого не случится. Я знаю, что не случится, потому что знаю: я, кажется, не способна заставить себя вырвать.
Год назад Джулианна и я решили попробовать булимию по какой-то глупой причине. Джулз попробовала дважды, прежде чем заявить, что это худшее, что когда-либо было.
Я не смогла сделать это даже один раз. Я буквально не могу заставить себя.
В данный момент это серьезная проблема.
Я продолжаю пытаться снова и снова, но через десять минут у меня только голова болит, болят мышцы живота и горло саднит. Меня трясет, когда я сползаю на пол к стене, вытаскивая телефон. Мои руки дрожат, пока я печатаю в Google «можно ли умереть от марихуаны».
По-видимому, нельзя, что позволяет мне вздохнуть, прежде чем я ищу дальше. Умереть нельзя, но
можно
принять слишком много и стать до ужаса обдолбанной.
Страх охватывает меня, мое лицо бледнеет. На секунду я думаю вызвать скорую. Я имею в виду, я не могу заставить себя выблевать это, прежде чем мое тело начнет перерабатывать. Но медики могут, правда?
Я подпрыгиваю от ударов в дверь ванной.
— Как ты там,
Снуп Догг?
— хихикает Кора, Падма хихикает на заднем плане.