Страница 46 из 95
— Да, нельзя, – согласился Хасэгава. – Наверное, в реальной жизни я просто сталкивался с тем, что.. куда страшнее кайданов. Для меня.
Улыбка исчезла с лица Хасэгавы, хоть голос его и прозвучал невозмутимо, даже обыденно. Я нахмурилась, не представляя, с чем же настолько ужасным мог столкнуться Хасэгава. Я ведь ничего не знала о его настоящей жизни. Но понимала его. Потеря любимого брата, то, что его жестоко убили, а перед этим оклеветали.. Я бы лучше прошла сотню кайданов, чем позволила этому случиться.
— Но если я и испытывал во время кайданов тревогу или даже что-то вроде страха, – продолжил Хасэгава, – то это было связано в основном с другими людьми.
— Вы говорили, что не были ни с кем в команде, – напомнила я, с легким удивлением глянув на Хасэгаву.
— Это не мешает волноваться о других. – Он пожал плечами. – Например, о тебе.
Хасэгава улыбнулся, и мои губы тоже дрогнули. Услышав признание Хасэгавы о том, что его не пугали кайданы, я невольно вспомнила об Эмири. Она сказала, что впервые по-настоящему испугалась лишь под конец игры в кэйдоро. Лишь тогда по-настоящему поверила, что умрет. Я же, если честно, испытывала здесь страх очень часто. На мгновение я почувствовала себя трусливой, но быстро отбросила эти мысли. Главное, что я перебарывала свои страхи, действовала им наперекор, не позволяя мной управлять.
— Думаю, смысла бродить по улицам и долго искать место для сна нет, все равно вокруг одно и то же. Можем остановиться здесь, – сказал Хасэгава, кивнув в сторону распахнутых дверей небольшого кафе.
Я пару мгновений не отвечала, испытывая неуверенность, но все же призналась:
— Я бы хотела поискать друзей. Может, все же удастся встретиться с ними.. где-то здесь.
Я с трудом сдержала печальный вздох.
— Хорошо, – просто сказал Хасэгава. – Тогда пойдем туда, куда нас поведет интуиция.
Я посмотрела на него с благодарностью, постаравшись спрятать удивление.
— Этим вы напоминаете мне Йоко.
— Чем? – Хасэгава приподнял бровь.
— Отзывчивостью, – пояснила я.
— Все равно здесь больше нечем заняться. – За таким ответом Хасэгава, казалось, попытался скрыть смущение. – Но сначала можем передохнуть и перекусить.
Мы устроились на уцелевших пластмассовых стульях перед заброшенным кафе и молча перекусили выигранной едой.
А после вновь отправились бродить по городу, и, как сказал Хасэгава, вела нас лишь интуиция. И чем больше времени проходило, тем быстрее таяла и без того слабая надежда встретиться с друзьями..
И все мрачнее становилось на душе.
Небо стремительно темнело, словно соревнуясь с тучами внутри меня, а солнце опускалось к горизонту, окрашивая облака в насыщенно-оранжевый цвет, контрастирующий с чернильной синевой над нашими головами. К этому моменту мы с Хасэгавой оказались на краю города, совсем близко к полю с фонарями.
— Мне нравится смотреть на них, – признался Хасэгава.
— А у меня этот вид вызывает скорее тревогу, – вздохнула я.
Пространство, границы которого тонули в черноте и тумане..
Около половины синих андонов уже погасли, подсказывая, сколько страшных историй уже подошли к концу. Каждый раз, когда люди оставались в живых после кайдана, на этом поле гас один бумажный фонарь..
Это был медленный обратный отсчет от ста к одному. Вот только отсчет.. до чего?
Свечение было уже не таким ярким, как в ночь, когда я пришла к полю впервые. Тогда темноту и туман прорезало намного больше синих огней. Но поле по-прежнему казалось пугающим, даже жутким. От бумажных фонарей исходила зловещая атмосфера чего-то нереального, чего-то неправильного.
Чего-то опасного.
Это голубоватое свечение, казалось, шло прямиком из мира мертвых.
— Наверное, дело в том, что все в этом городе кажется мне декорациями. Какой-то.. иллюзией. Обманом, – сказал Хасэгава. – А что хуже всего, создается впечатление, что время застыло и ты – в ловушке, обездвижен. Как насекомое в янтаре. Но когда видишь это поле.. Убеждаешься, что из этой ловушки есть выход. Убеждаешься, что время идет и что-то все-таки меняется. Эти фонари, которые гаснут после каждой завершенной истории, показывают, что мы можем выжить.
Он вздохнул и покосился на меня со смущенной улыбкой.
— Только не думай, что я сошел с ума.
Я покачала головой, размышляя над словами Хасэгавы, которые странно отозвались внутри меня. Я поняла, что он имел в виду.
— Меня тревожат эти фонари, потому что мне они кажутся обратным отсчетом.. – тихо произнесла я. Почувствовав, как во мне начала подниматься волна страха, я решила сменить тему. Я не была уверена, что из этого города есть выход. Какой-то, помимо.. смерти. А потому не хотела вновь думать над этим, не хотела потерять надежду вырваться и вернуться к привычной жизни. – Вы поэтому были рядом с фонарями, когда мы.. когда я впервые набрела на это поле?
Хасэгава кивнул:
— Я гулял рядом, размышлял.. И услышал вас. Понял, что вы ничего не знаете, а незнание в этом месте почти равносильно смерти.
— Вы меня тогда напугали, – заметила я и с иронией продолжила: – Только не говорите, что я испугалась не вас, а того, что сама себе придумала. Вы появились поздно вечером словно из ниоткуда и еще улыбались..
Хасэгава попытался подавить смех:
— И что, что я улыбался?
— Знаете, такая атмосфера была.. В фильмах ужасов обычно встречи с незнакомцами по вечерам хорошо не заканчиваются, – заметила я. – Особенно с улыбающимися.
— Мы не в фильме ужасов.. – вздохнул Хасэгава. – Хотя я в них не разбираюсь, не люблю этот жанр.
Мы пошли в противоположную от поля с фонарями сторону. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, а мы все еще не нашли укрытия на ночь.
— Я тоже не люблю фильмы ужасов, – согласилась я. Зато Минори любила.. – Предпочитаю детективы или триллеры. А вы?
Хасэгава усмехнулся.
— Напряженного в моей жизни и так хватает, более чем.. Так что в свободное время я выберу посмотреть документальный фильм или мелодраму.
Я весело фыркнула, и Хасэгава покосился на меня, приподняв бровь.
— Не верю, что вы смотрите мелодрамы, – сказала я.
Хасэгава невозмутимо пожал плечами, а я так и не поняла, пошутил он или был серьезен.
— Как думаете, сколько еще будут длиться все эти страшные истории? Каждую ночь проходит несколько, но в таком случае сотня кайданов должна завершиться довольно быстро. И все же синих фонарей на поле до сих пор довольно много, – заговорила я, когда эта внезапная мысль звоном тревоги отозвалась в голове.
Хасэгава, помедлив, ответил: