Страница 49 из 96
Глава 10 岩をも通す桑の弓 Лук из шелковицы способен пронзить даже скалы
Незнакомка опустила руки, и теперь широкие рукава не скрывали, что в правой руке женщина держала крупные ножницы с длинными и явно остро заточенными лезвиями.
Я испуганно отшатнулась и попятилась, собираясь уйти. Однако стоило мне повернуться, как я снова увидела женщину перед собой.
— Я красивая? – спросила незнакомка настойчивее, и, решив не обижать женщину, которая, я уверена, была ёкаем, я ответила:
— Да, красивая.
Незнакомка, судя по блеску в глазах, улыбнулась, и я едва сдержала вздох облегчения. Однако не успела я расслабиться, как женщина свободной рукой сняла марлевую повязку, открывая лицо. Я в ужасе отшатнулась, увидев, что, казавшаяся красивой в маске, женщина прятала под тканью жуткий рот, разрезанный почти от уха до уха. Шрамы и разрезы уродовали лицо, обнажали мышцы, а на щеках и губах виднелась запекшаяся кровь. Улыбнувшись, ёкай показала заостренные зубы и длинный тонкий язык.
Не в силах отвести взгляд от изуродованного лица, я почувствовала, как по телу пошла мелкая дрожь, и мне показалось, что освещение в коридоре стало еще тусклее, а воздух – холоднее.
— А теперь? – спросила женщина. – Считаешь ли ты меня красивой?
Я хотела было ответить «да», чтобы не злить ее, но что-то меня остановило. Мне почудился подвох, а ножницы в руке ёкая не добавляли уверенности.
Но что же тогда сказать? Вряд ли ёкаю понравилась бы моя честность.. Я судорожно подбирала ответ, опасаясь, что женщина потеряет терпение.
— Знаете, это я хотела бы спросить у вас, считаете ли вы себя красивой? – медленно произнесла я. – Почему вы спрашиваете мое мнение? Внешность не главное, важнее, какая вы в душе.. – Я осеклась, поняв, что говорила о душе ёкаю. – Главное – ваш характер..
Существо молча смотрело на меня, а уродливая улыбка от уха до уха несколько угасла. Это меня напугало, хотя на лице ёкая больше не было столько злорадства.
Подумав, что такого ответа достаточно, я попыталась обойти женщину, однако она вновь появилась прямо передо мной:
— Ты не ответила. Ты считаешь меня красивой?
Я промолчала, попятившись. Через пару шагов я уперлась спиной в стену и поняла, что сама себя загнала в ловушку. Мне не удалось перехитрить ёкая, и она приблизила свое пугающее лицо почти вплотную к моему, вновь злорадно улыбнувшись. Тонкий язык прошелся по острым зубам.
— Если для тебя внешность не главное, могу сделать тебя такой же, как я сама.
Женщина прижала меня к стене, надавив на удивление сильной рукой на мое плечо, а второй рукой поднесла к моему лицу ножницы. Нераскрытые лезвия дотронулись до уголка моих губ, и меня передернуло от прикосновения холодного металла.
— Посмотрим, как ты заговоришь о душе и характере с таким лицом, – усмехнулась ёкай и раскрыла ножницы.
— Знаешь, ты средняя, – послышался слева знакомый голос.
Ёкай замерла, прислушиваясь, а потом опустила ножницы и сделала шаг назад. Я глубоко вдохнула, осознав, что задержала дыхание. От нервов и напряжения закружилась голова.
Кадзуо стоял неподалеку, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, и я поняла, что впервые была рада его увидеть. И даже если и удивилась, что Кадзуо опять оказался рядом, возможность подобного совпадения меня сейчас не волновала.
— Что? – переспросила ёкай.
— Ты средненькая. – Кадзуо оттолкнулся от стены и приблизился к нам. – Не красавица, но и не уродливая. Обычная.
Ёкай на пару секунд задумалась над его словами, но потом недовольно скривила безобразный рот и исчезла.
Я окончательно выдохнула. Чересчур. Это было уже чересчур. Футакути-онна, летающая голова, а теперь и это.. Слишком многие сегодня пытались меня убить.
— Спасибо, – произнесла я, посмотрев на Кадзуо.
У меня получилось изобразить на лице невозмутимость, и голос не дрогнул.
Кадзуо так же спокойно смотрел в ответ. Его взгляд упал на повязку на моей руке, перешел на следы зубов на ноге, а потом вернулся к лицу. И я вспомнила, что оно было в каплях крови. Но хотя бы не моей.
К счастью, во взгляде Кадзуо не было ни сочувствия, ни жалости. Не было и насмешки или злорадства. Лишь привычная полуулыбка, по которой невозможно было определить, что он на самом деле чувствовал. И это немного пугало.
— Не хотелось бы, чтобы Кутисакэ-онна испортила такое красивое лицо, – пожав плечами, прервал тишину Кадзуо. – Ты бы выжила, но смотреть на тебя было бы не так приятно.
Я едва удержалась, чтобы не сцепить зубы от раздражения, и ограничилась хмурым взглядом. Кадзуо спас меня от Кутисакэ-онны, а по какой причине – мне все равно. Однако чувство благодарности заметно ослабло.
Грубость Кадзуо давала мне повод быть с ним не слишком вежливой. Например, перейти на неформальный стиль общения. И прямо задать несколько вопросов.
— Как ты понял, что в той комнате нукэкуби? – спросила я, и Кадзуо улыбнулся чуть шире.
— Я думал, спросишь что-нибудь поинтереснее, – протянул он. – Это было просто. Я подозревал, что это может быть нукэкуби еще до того, как начался кайдан.
— Что?.. – удивилась я.
— Ты кажешься умной, но, видимо, совершенно не разбираешься в мифологии и легендах.. Кстати, какая у тебя специализация?
— Естественные науки.. – ответила я, а потом недовольно качнула головой. Кадзуо нарочно пытался меня отвлечь? Казалось, он заговаривал мне зубы. – Это неважно! Как ты понял?
— Я же сказал, что разбираюсь в мифологии.. – отозвался Кадзуо, в его глазах мелькнуло недовольство. – Ты не заметила красные символы у нее на горле? Это признак нукэкуби. Среди людей они прячут их под одеждой и украшениями, но здесь вам дали подсказку или решили посмеяться, а вы ничего и не поняли.
Вновь Кадзуо словно пытался обидеть меня, чтобы отвлечь, но я не хотела дать сбить себя с толку.
— Почему ты не сказал?.. – с удивлением и раздражением спросила я.
— Не был уверен, – ответил Кадзуо, и мне показалось, что он говорил правду. – Это была догадка, которая подтвердилась, когда та девушка, кажется, Кандзаки, сказала про голову. Не мог же я обвинить в подобном участницу кайдана, не будучи уверенным в своей правоте. Это могло ее убить, если бы я оказался неправ.
Я кинула на Кадзуо косой взгляд, не став признавать, что его слова прозвучали логично, хоть это так и было. Вместо этого я пробормотала:
— Надо же, ты бываешь не уверен в своей правоте.
— Все бывает впервые, Химэ, – отозвался Кадзуо таким спокойным тоном, что его слова прозвучали и серьезно и насмешливо.