Страница 35 из 96
Перед глазами появилось лицо Киёси. Большие, темные глаза с неизменно веселыми искрами в глубине, прямой нос, острые скулы, отросшие блестящие пряди, которые брат привычным движением сдувал с лица.
— Скоро встретимся, Киёси.. – прошептала я.
Страх тугим узлом скрутился внутри, но я взяла себя в руки. Я встречу смерть с достоинством, а не дрожа от страха.
— До окончания кайдана осталось пять минут.
Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и осмотрелась. И, встретившись взглядом с Кадзуо, с трудом удержала маску безразличия. Я была слишком удивлена, так что на мгновение забыла о близкой смерти. Лицо Кадзуо до этого не выражало особых эмоций, так что не было бы ничего удивительного, если бы и сейчас он держал эмоции при себе.
Странно было, что Кадзуо улыбался. И это была не улыбка сумасшедшего, не горькая улыбка, не улыбка сквозь слезы или натянутая фальшивая усмешка. Она была легкой, едва заметной, но в ней виднелись уверенность и превосходство.
Это был слишком серьезный контраст с выражением лиц остальных воров. На их лицах были паника, страх, злость или же, наоборот, опустошение и ступор. Хотя нет.. Я заметила, что и Хасэгава тоже был абсолютно спокоен, и на его губах играла легкая улыбка. В глазах – ни тени страха. И этому можно было только позавидовать.
Заметив мой взгляд, Хасэгава улыбнулся чуть шире и кивнул в сторону Кадзуо. Я невольно приподняла бровь от удивления и, выдержав несколько секунд, медленно отвела глаза.
И едва не отвернулась. Потому что на этот раз пересеклась взглядом с Минори.
Но я сдержалась.
Видимо, Минори смотрела на меня уже какое-то время и тоже хотела отвести глаза. Но не стала.
Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Не знаю даже, моргала ли я в это время. И не знаю, чего в тот момент хотела: попрощаться или обвинить? Чего хотела Минори? Ее глаза не просили прощения. В них отражался водоворот чувств: сожаление, обида, облегчение, горечь, страх, счастье. Или же это мои чувства отражались в глазах Минори, смешиваясь с ее собственными эмоциями?..
— Прощайтесь со своими никчемными жизнями, – бросил Китано.
Голос его звучал пренебрежительно и насмешливо, но торжества в его глазах я не видела.
А вот его союзники весело и даже злорадно выкрикивали что-то, поздравляя друг друга с очередным пройденным кайданом. С ними был и один из парней, присоединившихся только перед игрой.
Остальные полицейские, до этого не входившие в компанию Китано, отошли подальше от тюрьмы и даже не смотрели в нашу сторону. Некоторые изредка бросали косые взгляды. Как будто, так вот дистанцировавшись, они снимали с себя ответственность за то, что произойдет. И переставали быть частью этого кошмара.
— До конца кайдана осталась одна минута.
Я прикрыла глаза и невольно начала вести обратный отсчет.
Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь..
Мне казалось, что я смирилась. Но сейчас, за считаные секунды до конца, поняла, что это был короткий самообман. Я не смирилась. Во мне заново проснулось желание жить.
Сорок один, сорок, тридцать девять..
Я поняла, что в душе почву отчаяния упорно пробивал росток надежды. Я едва не рассмеялась – зло и горько. Надежды больше не было.
Двадцать, девятнадцать, восемнадцать..
Это, пожалуй, подходящее наказание для той, которая не ценила то, что давала ей жизнь. Которая не ценила жизнь. Безразлично, презрительно или пренебрежительно относилась к вещам, событиям – даже к людям.
И теперь, когда я только ощутила желание жить, осознала, что не хочу умирать, – моя жизнь и прервется. Не давая мне и шанса, чтобы исправить ошибки, чтобы наверстать упущенное.
— Пять, четыре.. – в унисон с моими мыслями произнес Кадзуо.
Я с раздражением посмотрела на него. Кадзуо подошел к переднему ряду фонарей торо.
— Три, два.. – он медленно перешагнул через границу тюрьмы. – Один.. – Кадзуо прислонился к световой камере одного из фонарей. С внешней стороны тюрьмы. – Ноль. – Кадзуо приподнял уголок губ. Но даже эта его полуулыбка выглядела хищной.
Что воры, что полицейские в недоумении смотрели на Кадзуо. Тишина длилась всего мгновение, но, казалось, растянулась на гораздо больший срок.
— Время вышло. Победу одержала команда доро.
Эти слова разбили не только тишину, но и ступор участников, а по внутреннему двору прошелся порыв ветра, резко погасив огонь в фонаре из синей бумаги.
— Что? Как? – истерично закричал один из полицейских. В его глазах застыл ужас вперемешку с недоверием.
— Как ты это сделал? – прошипел Китано. Его лицо перекосило от гнева.
Никто из нашей команды не проронил ни слова. Надежда, вспыхнувшая в каждом, была все еще слишком хрупкой. Мы все оказалась слишком близки к смерти и теперь не могли поверить, что больше не балансируем на лезвии ножа.
Облегчение пришло болезненной волной, отозвавшись жжением в груди и слабостью в руках. Воздуха не хватало. Страх и разочарование, растворявшиеся внутри, будто хотели успеть еще хоть немного помучить меня. Я едва не рассмеялась, но смех явно не был бы веселым. Всего минуту назад я была уверена, что умру, а теперь мне сказали, что я продолжу жить?
Это не могло не радовать, не приносить облегчения. Но почему тогда мне было настолько плохо?
Один из полицейских с яростным криком бросился к Кадзуо, но тот легким движением увернулся и, ловко ухватившись за одежду нападавшего и выставив ногу, повалил того на землю.
— Не советую так делать, – холодным тоном произнес Кадзуо. – Все по-честному, мы победили. Умейте проигрывать достойно.
— Но как? – подала голос Эмири.
Она смотрела на Кадзуо с невинным любопытством, почти без удивления.
Хасэгава улыбнулся:
— Не знаю, чем все так поражены. Это был самый логичный и даже детский шаг.
Кадзуо, усмехнувшись, кивнул.
И тут до меня наконец дошло:
— Когда я освободила тебя.. ты остался в тюрьме? И просто ждал конца игры?
Кадзуо слегка наклонил голову, подтверждая мои слова:
— В правилах не было ни слова о том, что это запрещено.
Я не знала, смеяться мне или злиться. Это действительно была настолько детская уловка, что я не понимала, почему не догадалась сама.
И я выжила. Благодаря ему.
Мы победили. Я знала, что Кадзуо в первую очередь спасал себя, но все равно почувствовала благодарность.
— Почему ты не сказал нам? – простонал тощий парень.
Кадзуо презрительно посмотрел на него:
— Чтобы вы своими довольными и спокойными лицами всё испортили?