Страница 13 из 96
— Нет. Мы же уже огляделись в этом месте и можем сделать некоторые выводы. Один из них – организаторы полагаются на мифологию и культуру. Все дома в развалинах, кроме традиционных. И кайдан был основан на мифе об Аматэрасу и Сусаноо. То, что Кадзуо сказал про Ёми.. По такой логике и традиционные символы должны сохранять свое значение.
— Звучит разумно, – протянула Минори. – Но почему бы тогда не выбрать журавля? Тоже хороший символ.
Я прикусила губу. В голове против воли промелькнуло воспоминание: я и брат стоим на мостике над прудом и смотрим на разноцветных кои, чешуя которых в лучах весеннего солнца среди бликов на водной глади кажется драгоценными камнями.
— Давай выберем кои, – повторила я.
Не дожидаясь ответа, открыла шкатулку. Минори, казалось, сжалась, но ничего не произошло. Я заглянула внутрь шкатулки и увидела еще две, но меньшего размера.
Минори глянула через мое плечо и нахмурилась:
— А дальше что? Шкатулки еще меньше?
Я вытащила новые коробочки и поставила их на столик. И тут же удивленно приподняла бровь: трех других шкатулок на столе не было.
— Ничего себе.. – пробормотала Минори.
Я принялась рассматривать новые шкатулки. Их также украшала изящная роспись: миниатюрная гейша и самурай в боевой стойке с катаной.
— Не знаю, что именно мы сейчас выбираем, но я за гейшу, – тряхнула головой Минори. – Говори что хочешь, но только не самурай.
Я пожала плечами:
— Хорошо, – и потянулась открыть шкатулку.
— Подожди! – Минори схватила мою руку. – Может, все-таки сначала обдумаем и обсудим?..
— Ты же только что сказала, что не согласишься на самурая? – Я мрачно посмотрела на нее.
— Да, но.. Может, тебе в голову придут убедительные аргументы за самурая..
Я тяжело вздохнула:
— Пока не приходят. Давай выберем гейшу. – Я действительно не знала, что могли означать рисунки, но воин с катаной выглядел угрожающе.
Я открыла шкатулку, и та снова оказалась пустой, вот только на столе внезапно появились изящная кисть, стопка бумаги васи, брусок туши, тушечный камень и маленький кувшинчик с водой.
— И что мы должны делать? – Минори огляделась.
Я тоже. Комната была абсолютно пустой – только столик и письменные принадлежности. Отодвинуть фусума я пока не пыталась, помня о первом.. кайдане.
— Смотри! – воскликнула Минори, и, проследив за ее взглядом, я увидела, что на одном из листков васи что-то проявилось.
Мы подвинулись ближе и прочитали выведенную каллиграфическим почерком надпись.
Я поморщилась.
— «Что мы готовы поставить»? – Минори нервно усмехнулась: – Эх, не зря мама в детстве водила меня на уроки каллиграфии.
Минори присела у столика и, капнув в тушечницу воды, начала аккуратно водить по камню бруском. Через пару минут Минори обмакнула кисть в тушь и, одобрительно кивнув, занесла руку над васи, держа кисть перпендикулярно листу.
— И на что мы будем играть? – протянула Минори, и рука с кисточкой задрожала.
Я, задумчиво нахмурившись, присела рядом.
— Знания по истории или литературе сойдут? На медицинском они не так нужны.
— Не смешно, Хината, – простонала Минори. Она казалась нездорово бледной. – Я не хочу терять ни зрение, ни слух, ни речь..
— Еще не факт, что потеряешь. Ладно, давай так, нам не надо ставить что-то каждой. Достаточно предложить что-то одно. Поэтому давай ставить по очереди. Я начну.
Минори зажмурилась и через пару мгновений кивнула.
Я же, нахмурившись, задумалась. Что бы поставить? Что для меня было более ценным, а что – менее? Грудь пронзила острая боль, так что я зажмурилась. Самого дорогого я уже лишилась. Что мне еще было терять?
Зрение, осязание, слух? Я потеряла брата и живу без него, неужели не справлюсь с жизнью, к примеру, без голоса?
Я подвинулась ближе к Минори и, забрав у нее кисточку, – возможно, слишком резко, – вывела два иероглифа: 嗅覚.
— «Обоняние»? – Минори обхватила лицо руками. – Почему обоняние?
— Если потеряю – смогу пережить, – отозвалась я, пожав плечами. – Остальные органы чувств мне нужнее, особенно здесь. А своими знаниями я слишком дорожу.
Особенно воспоминаниями. Хотя, возможно, было бы проще, сумей я просто избавиться от всех них..
Тишину прорезала традиционная мелодия, в комнате потемнело. Свет, источник которого я не смогла определить, сконцентрировался у фусума, и на непрозрачной бумаге начали проявляться линии, как будто кто-то невидимый решил разрисовать стену в стиле ямато-э.