Страница 54 из 68
Через восемь недель мы худо-бедно, но встали на ноги и даже сделали пару дрожащих шагов. Через десять кипер получил судебный иск с подробными списками: где, чего и сколько он позаимствовал у кроличьего королевства.
— Видишь? – сказал Сойер. – Под контролем.
— Страшный ты человек, – пришлось признать мне.
— Да брось.. Тупо внимательный.
Философия у Сойера была простая: в бизнесе нужно не только выжить, но и остальных за жопу перекусать. Я не знал, с кем и о чем он ужинает в городе, но видел результаты: вот мы покупаем соседний участок почти за бесценок. Вот мы едем на экспо, и баннер у нас самый большой среди новичков. Вот меховой магнат между делом говорит о нас в интервью..
К осени мы выиграли свой первый тендер – от приличной британской пекарни (дубовые стулья, три пятьдесят за кусок пирога с кроликом). В тот же день я снял со стены плакат с Хамфри Богартом – и повесил наш план продаж (тоже вполне презентабельный).
Мы выросли.
«Кроль-Король» ворочал уже действительно страшными цифрами. Свой бренд, три крупные фермы, породы мясные и пушные, крольчатина в детский корм и в кошачий, в котлеты и в равиоли, шкурки на жилетки и на игрушки..
Я женился, потом пару раз размножился. Дети были проектом забавным, но бесполезным. Я стал шире в боках и начал носить очки. Я занимался теннисом, ездой, лыжами, но когда заныли колени – бросил все и купил абонемент в кино.
Сойер оставался Сойером. Только брюки карго сменил на чиносы.
Тогда, в июле, мы засели в пабе на окраине. Почти там, где раньше стоял наш склад.
— Сто лет не зависали, – сказал Сойер, глядя в кружку.
— Сто два, – поддакнул я.
Виделись мы и правда мало. Он летал по делам, я торчал на производстве. Он мелькал в журналах, меня едва узнавали в любимом кафе. У меня была жена и винный бар, а у него – Николь, Ева, Анна, одна танцовщица, стажерка из новостей и еще та, темненькая.. Короче, пропасть между нами росла вместе с нашим кроль-капиталом. Ни один уоки-токи ее бы не покрыл.
Когда принесли гренки, Сойер выложил на стол туго набитую папку.
— Что это? – спросил я.
— Подарок. Открывай.
Я подтянул к себе папку. Снял резинки. Увидел на самом верху газетный лист – буквы складывались в слова, слова в заголовок, а тот заявлял..
Сойер вполголоса бормотал что-то о диких пляжах и новых горизонтах.
— Это что? – тупо повторил я.
— Это твой выход, Дэйз. Твоя главная роль. Может, даже и катарсис.. Я правильно произнес? Опять забыл, где там ударение..
«НЕ ТОЛЬКО ЖИВОДЕР, НО И ВЗЯТОЧНИК? Ноа Дейзен, владелец компании „Кроль-Король“, чья репутация уже готова пошатнуться..»
«..По утрам запирается в кабинете, работает с бумагами, пьет свой черный кофе, – заявило доверенное лицо Дейзена. – Даже директор не в курсе, кому уходят суммы с пятью нулями..»
«..Наверное, это и был переломный момент. Он забил штук пятнадцать кроликов. Палкой. Кровь оттирали даже с потолка..»
Фото было мое.
— Я не.. – у меня вырвался смешок. – Здесь сказано: владелец. Я не владелец компании.
— Тут ведь как, – Сойер опять отвел глаза, и я понял: еще какой владелец. Я ведь подписывал все, что Сойер мне приносил. Юрист проверял, а я даже и не глядел – это же Сойер, не кто-нибудь там..
— Почему?
— Мне нужно двигаться дальше, Дэйз. У меня правда большие планы на эту жизнь, – он все топил кусок хлеба в соусе, даже не пытаясь укусить. – Компания твоя, ты со всем справишься. Прогремишь. Скорее всего, даже не сядешь..
— Нет, – я вдруг засмеялся во весь голос, громко и судорожно. – Почему написано «черный кофе»? Какого хрена, я же не пью кофе?
— Дэйзи, успокойся..
Я рванул его за воротник, подтянул к себе:
— Двадцать лет вместе – и ты даже этого не знаешь?
— Прекрати!
— Не-ет, – сквозь смех выдавил я. – Это ты прекрати.
И ударил его лбом – прямо в оттопыренный нос. А потом еще, и еще..
Когда меня оттащили, скрутили, прижали к полу – я еще продолжал орать:
— Тупая ты скотина, Сойер! За столько лет.. Кофе, чтоб его!
Со лба текли теплые капли чужой крови. Щекотали ухо.
— В жопу себе залей свой кофе! Чтоб я тебе еще хоть раз руку пожал..
— Что? – насмешливо спросил Сойер.
Я обернулся на голос. Глянул по сторонам. Стеллажи. Тусклые лампочки. Склад.
Ошалело моргнул.
— Ты сказал: «В жопу залей свой кофе», – сообщил ужасно молодой Сойер в грязном комбинезоне.
— Да это.. Случайно вырвалось.
Я встал, встряхнулся. Пощупал руку – еще целую, ни разу не ломанную на склоне. Подтянул штаны, спадающие с боков.
— Так я не понял: ты в деле?
— Знаешь, Сойер.. – я провел ладонью по лицу, вытирая фантомную кровь. – Я вот с тобой двадцать лет проработал. И только сейчас понял: а ведь второго такого урода еще поискать надо. Второго такого самовлюбленного козла..
Сойер смотрел на меня, приподняв бровь.
— То есть деньги тебе не нужны?
— От тебя-то? Боже упаси. Сам трясись над своими кроликами. Макбет сраный..
— Что такое «макбет»? – крикнул вслед Сойер, но я не стал отвечать.
В тот день я уволился со склада. От поступления в театральную академию меня отделяли всего восемь месяцев и пара кредитов.
И я уже не сомневался.