Страница 9 из 77
Как с этим алкашом, который успел искалечить не одну жизнь, уверен, что теперь он уже никому не сделает ничего плохого.
В голове сами собой всплыли строчки стихотворения, слышанного когда-то давно, честно даже не помню от кого и где их услышал:
Добро должно быть с кулаками.
Добро суровым быть должно,
чтобы летела шерсть клоками
со всех, кто лезет на добро.
В конце концов, добрым словом и кулаками можно добиться большего, чем только одними добрыми словами, а если раздобыть еще и пистолет, то задуманное мной дело пойдет уж совсем весело.
Всё решено: буду нести людям добро! Буду брать это добро, комкать его сильнее, чтобы оно становилось бетонным и швырять его буду во всяких мерзавцев и подонков, которые мешают спокойно жить хорошим людям. Чтоб от этих гадов лишь кровавые ошметки в разные стороны летели!
А настроение прям — огонь!
Надо успокоиться и взять себя в руки, а то сейчас на адреналине влечу в какие-нибудь неприятности. Все-таки на дворе СССР и начало 80-ых, здесь все несколько иначе. Надо вспомнить как оно всё тут было, чтобы не получилось, как с давешним алкашом, которому я про звонок по мобиле на номер «102» заявил. Ладно он еще не понял, а другой бы смекнул, что здесь что-то не так, могли ведь и за американского шпиона принять.
Надо быть осторожней и язык за зубами держать. Хорошо бы еще вспомнить что-нибудь из скорого будущего. Что у нас в стране происходило в 1980 году?
Олимпиада в Москве…
Смерть Высоцкого…
Или всё это уже прошло, потому что случилось в июле 1980 года, а на дворе уже почти середина августа.
Всё, больше ничего не помню. Хоть убей ничего вспомнить не могу до самой смерти Брежнева, которая была уже в 1982 году. Я тогда в тюрьме сидел, мне как-то не до событий в стране было.
Зато свою прежнюю прожитую жизнь я неожиданно вспомнил в мельчайших подробностях. Как будто высшие силы специально мне память освежили, чтобы я гад такой знал за какие грехи мне надо каяться и прощение просить. Воспоминания были настолько ярки и реальные, что я первым делом как добрался до небольшой железнодорожной станции уселся на скамейку и принялся их в тетрадь записывать.
Вот так сидел, сгорбившись на скамейке и писал, писал, писал…
Мне казалось, что это самое главное сейчас для меня — записать все свои грехи, чтобы не пропустить ни один. Это было сродни какому-то наваждению, будто бы кто-то завладел моим разумом и руками, выводя ровные строчки в клеточках школьной тетради.
Я все писал, писал и писал…
За три часа, которые прошли с того момента как я раскрыл тетрадь и начал писать, я успел исписать мелким убористым подчерком две восемнадцати листовые тетради в клеточку.
Да-ааа, грехов-то много накопилось, о большей части я, честно говоря, уже и думать забыл, а оно вон как повернулось. Где-то там на небесах строго вели учет всех грешков Вовки Поляка.
Потом уже, сидя в вагоне электропоезда и от нечего делать, читая свои же записи я понял, что все не так однозначно и в написанном много не только моих личных «подвигов», но часто попадались так же подробности преступлений, совершенных моими корешами, кентами или просто посторонними людьми, о которых я когда-то слышал.
Это что ж получается, что мне надо исправлять не только свои «косяки», но и чужие⁈ Или всё дело в том, что большая часть моих грехов в любом случае не будет совершенна, потому что я о них и так знаю. А еще я понял, что высшие силы, злой рок или кто там на небесах отвечал за переброску меня в прошлое, точно не хотят, чтобы я стал монахом и жил простой жизнью обычного тихого человека. Тут такого в тетрадях понаписано, что надо все записи хорошенько вызубрить, а потом обе тетради уничтожить от греха подальше. Не хватало чтобы эти знания получил кто-то посторонний.
Меня ждет новая, насыщенная жизнь. Успеть бы исправить всё, что должен…