Страница 8 из 77
Алкаш предложил подломить ларек, пообещав, что мне за это ничего не будет, так как первая электричка отходит от перрона в 6:30, а ларек раньше 8:00 не открывают. Я дурень такой согласился. Мужик самолично сбил навесной замок фомкой, открыл дверь, дал подержать фомку мне, взял пару бутылок водки из картонной коробки, сказал, чтобы я его обождал здесь, пока он сбегает за сумкой и всучил мне в руки ворох смятых денежных банкнот, который вытащил из ящика под прилавком. Алкаш убежал за сумкой, а я остался с фомкой в одной руке и мятыми рублями в другой, а спустя сорок минут приехали менты, которые тут же меня и взяли в оборот, ну, а потом в КПЗ мне засланный специально сиделец объяснил, чтобы про водку в киоске я молчал как рыба об лед, иначе со мной может приключиться что-то плохое, а если возьму все на себя, то на малолетке меня примут как своего, ведь главное не сколько сидеть, а как сидеть. Тогда мне дали два года, на зоне для несовершеннолетних за драку с «телесными средней тяжести» накинули еще столько же.
Этот гад меня же ментам и сдал, иначе никак не объяснить откуда они взялись и почему он так не появился возле ларька с сумкой.
И скольким наивным пацанам вроде меня этот урод сломал жизнь? Он специально подставлял под статью таких дурачков как я. Зачем не понятно, вряд ли он состоял в сговоре с ментами. Может в голове были какие-то тараканы из юности, может просто воровал водку, а чтобы скрыть следы преступления подставлял малолеток… Впрочем сейчас мне были неважны его мотивы, я хотел отомстить и избавить мир от урода!
Я хоть и месил его кулаками из-за всех сил, но в нетренированном подростковом теле этих самых сил было слишком мало. Впрочем, от моих ударов мужик все-таки вырубился, я стянул с него одну туфлю и бросил её к открытой дверце ларька, а потом на лбу алкаша острым концом бетонного осколка накарябал: «СУКА».
Хромая на ушибленную ногу подошел к ларьку заглянул внутрь: все, как и было тогда много лет назад, хоть тогда и сейчас — это как-бы одно и тоже. Вытащил из коробки под прилавком, на которой простым карандашом было накарябано: «СИНИЙ» ворох смятых мелких купюр, сунул их себе в карман, потом выволок наружу ящик с водкой, разбил несколько бутылок. Достал стопку не распроданных газет, перетянутых бечевкой, рассыпал их под стенкой ларька, скомкал несколько газет и поджег их.
Взял одну бутылку с собой, вернулся к алкашу, открыл бутылку и полил на него водкой. Мужик тут же пришел в себя.
— Мой батя — полковник внутренних войск, мы здесь у родни гостим, — прошипел я ему на ухо явное враньё, — сам сдашься ментам, утром батя проверит, если сбежишь, то тебя найдут и убьют, — напоследок сунул кулаком мужику в нос, раскровенив его.
Оставил початую бутылку рядом с мужиком и опасливо глядя по сторонам двинул вглубь темного парка. Вроде никого постороннего нет.
Как только за моей спиной сдвинулись деревья и кусты, тут же пошел быстрее. Если бы нога не болела так сильно, то рванул бы во все лопатки, а так еле плелся.
Вышел из парка, пробрался к ближайшей панельной пятиэтажке и уселся на бетон под одним из балконов первого этажа. Надо перевести дух и понаблюдать за парком и злосчастным ларьком, который мне отсюда был прекрасно виден. От ларька понималась жидкая струйка дыма, а огня не было видно вовсе — все-таки газеты, спрессованные в плотную стопку не так уж, хорошо горят.
По ощущениям прошло не меньше пятнадцати минут, но никакого патрульного автомобиля милиции возле парка не появилось. Значит я был прав в своих предположениях — тогда алкаш меня специально сдал ментам. Почему он это тогда сделал я не знал, а сейчас уже и не спросишь, не возвращаться же обратно, чтобы жестко допросить мерзавца.
Только спустя еще какое-то время к ларьку подбежало несколько теток, видимо они заметили дым от горящих газет. Женщины принялись суетиться и бегать вокруг ларька, что-то громко обсуждая и размахивая руками.
Наконец подъехала «канарейка» — ярко-желтая патрульная машина советской милиции. Я чуть было не прослезился от умиления увидев советских милиционеров, когда они тащили из кустов пьяно отбрыкивающегося от них алкаша.
Ну, всё! Попал голубчик! Всё против тебя — гарантированно за решетку попадешь!
В душе возникло приятное чувство свершившейся справедливой мести. Вот теперь можно и сваливать по-тихому. Только бы алкаш ничего про меня не рассказал, и чтобы менты в его россказни не поверили, а то ведь так могут и меня прицепом заграбастать.
Пересчитал добытые в ларьке деньги — набралось десять рублей и сорок копеек. Сумма более чем значимая по нынешним временам. Можно мамке с батей подарки купить в знак примирения, чтобы загладить свою вину перед ними. Но делать я этого не буду, потому что они обязательно спросят откуда деньги. А откуда у подростка в 1980 году могут быть свои деньги? Заработать легально можно было и в те годы, но не за одну же ночь. Соврать, что нашел? Так не поверят, особенно учитывая порванную и извазюканую в грязи одежду, а также ссадины и кровоподтёки, оставшиеся после стычки с алкашом.
Ладно пока припрячу, уж деньги лишними никогда не бывают…
Черт возьми! А ведь я жив…
Жив!!!
Жив мать мою так!!!
И не просто жив, а вернулся назад — в детство! В то самое благостное время, когда все деревья высокие, девчонки красивые, мороженое вкусное и вся жизнь, которая кажется такой долгой — впереди!!!
Вся жизнь — впереди!
Боже, какое счастье!
Эх, если бы не боль в ноге, то я бы пустился в пляс
Пришлось даже зажать себе рот обеими руками, чтобы не закричать во все горло от счастья и переполнявших мою душу положительных эмоций.
Я жив!!!
Жив…
Выбрался из-под балкона и закинув на плечо сумку с тетрадками и прочей канцелярией двинул прочь от парка и железнодорожного вокзала. Если пройти пять километров, то будет первая остановка на пути электрички ведущей в сторону нашей деревни. Там и сяду на поезд. Пусть и с хромой ногой, но до 6:30 утра точно успею добраться.
То ли на адреналине, то ли само собой так получилось, но нога уже не так и болела, настроение было приподнятым и чертовски хорошим. Вокруг все казалось таким прекрасным и замечательным. Воздух пах не смрадом близкого вагонного депо, мазутом, машинным маслом и сгоревшим углем, а свободой и надеждой на новую, отличную жизнь, которую мне выпал шанс прожить заново.
Неожиданно для себя я понял, как мне надо прожить эту жизнь и для чего высшие силы вернули меня обратно — я должен нести добро людям, исправлять несправедливость, карать подлецов и мерзавцев.