Страница 51 из 77
— Нисколько я не шучу, вполне серьёзно говорю. Ты выглядишь настоящей бомбой на фоне остальных учителей в нашей школе. Сама же знаешь, что такое женская зависть. Наши училки люто завидуют твоей красоте, из-за чего воспринимают тебя в штыки. У нас в школе всего два мужчины-преподавателя и оба заметь, женаты на учительницах. А на линейке первого сентября на тебя во все глаза пялились не только старшеклассники и папашки учеников, но даже старперы, которые помнят царские времена и те пускали слюни на твои стройные ножки.
— Вов перестань! — хлопнула меня по плечу Лариса. — Ты меня в краску вгоняешь.
— Ты хотела правду, я тебе её сказал. Но думаю, ты и сама об этом знала, вам женщинам такие вещи намного виднее и очевидней чем нам мужчинам.
— Да, знала, — спустя пару минут молчания тихо прошептала Лариса, — а что с этим делать я не знаю. Я и так одеваюсь в самое скромное и неброское что у меня есть в гардеробе, даже не крашусь. Знаешь какие у меня джинсы есть? Фирма! Тонкие, в облипку, попа в них как персик! А надеть их не могу, понимаю, что нельзя. Ну и что мне с этим делать? Я же не виновата, что я молодая и симпатичная. Ну что мне теперь паранджу надеть, чтобы в учительском кто-то со мной разговаривал?
— Нет, паранджу не надо, — хмыкнул я, — это не поможет, уверен, что и в парандже ты будешь выглядеть сногсшибательно. Тут дело в другом.
— В чем?
— В той опасности, которую ты представляешь для остальных женщин-учителей.
— Какой еще опасности? — нахмурилась молодая учительница.
— Ты можешь увести из семьи любого мужа, именно этого боятся тетки-училки и именно поэтому тебя сторонятся.
— Зачем мне нужны их мужья⁈ Глупости какие!
— Ну вот представь, тебе сорок лет, у тебя муж, дети и тут в школу приходит молодая краля, вся такая из себя красивая, свежая, ухоженная и утонченная, да еще к тому же компанейская и свойская. Ладно бы какой-нибудь «синий чулок» или напыщенная и надменная чистоплюйка, нет вполне себе адекватная девушка, да еще к тому же и красавица. Ты ведь даже самого первого хулигана — Вовку Поляка смогла по щелчку пальцев исправить. Ну ты бы не опасалась с такой сближаться? Она ведь потом и мужа может из семьи увести.
— Блин, Вова, вот ты дал, — тяжело выдохнула Лариса, спустя пару минут раздумья над моими словами, — так все красочно описал, что мне стало перед сомой собой стыдно. Ну и что мне теперь делать? Становиться «синим чулком» или наоборот напыщенной и надменной?
— Не поможет, — скептически скривился я, — тут надо действовать хитрее.
— Как?
— Тебе нужно завести мужика, чтобы женский коллектив перестал тебя воспринимать как угрозу, но мужик должен быть ничейный и по возможности такой, чтобы было сразу понятно, что такого ты не бросишь и не разменяешь на сорокалетнего биолога или трудовика.
— Чего⁈ — удивленно ахнула Лариса, а потом со смехом добавила. — Вовка, где же я тебе, а вернее себе такого найду?
— Мы его не будем искать, мы его придумаем.
— Как это придумаем?
— Ну, вот представь, что тебе регулярно пишет письма какой-нибудь ухажер: полярник, летчик-испытатель или ракетчик, а письма такие слезливые, нежные и трогательные, со стихами и признаниями в любви. Ты будешь их приносить в учительскую, коллеги будут читать их вслух и завидовать тебе, что у тебя есть такая любовь.
— А в чем смысл? — нахмурилась девушка. — Если все равно будут завидовать?
— Зависть зависти — рознь! — глубокомысленно изрек я. — Одно дело завидовать лютой, черной завистью молодой прошмандовке с кукольным личиком и упругой попкой и совершенно другое дело завидовать светлой, доброй завистью молодой, неопытной коллеге у которой есть где-то там далеко кавалер, которого она искренне любит, но они пока не могут быть вместе.
— Вова! — удивленно протянула Лариса. — Я только сейчас поняла, что тебе надо стать писателем, ты так образно изъясняешься. В тебе зарыт большой талант.
— Вот на тебе мы этот талант и раскроем.
— На мне?
— Конечно на тебе, я буду писать тебе трогательные письма, а ты их будешь показывать в учительской и даю тебе сто процентную гарантию что уже после второго письма отношение к тебе изменится в лучшую сторону. Будь уверена!
— А ты сможешь? — как-то недоверчиво нахмурила носик Лариса.
— Смогу! Только ответные письма ты предварительно показывай училкам, а лучше всего пиши под их диктовку и тогда общее дело вас мгновенно сблизит.
— Думаешь это может сработать? — скептически скривилась девушка.
— Уверен на сто процентов! — твердо заявил я.
На самом деле я не был уверен в своих словах, хрен его знает этих баб, что им нужно. Женская дружба — это такое же эфемерное понятие, как честный депутат или справедливая власть. Оно как бы в теории есть, а на практике его нет. Вот была бы Лариса — страшненькой толстушкой в стареньком, заплатанном платьишке, вот тогда бы бабский коллектив её принял на «ура»! А так, не известно: может поможет моя задумка, а может и не поможет. Но зато я буду совершенно спокойно, можно сказать на законных основаниях писать любовные приятности Ларисе, а она мне будет на них отвечать. А женские уши, ну и мысли, ясное дело — они для того и созданы, чтобы в них можно было вливать потоки елея и вешать лапшу. Уж вы мне поверьте, я в деле любовного эпистолярного жанра — профи. Двадцать лет по лагерям и зонам! Знаете сколько у меня «заочниц» было, которые ловились на трогательные и нежные строки в письмах от «невинно осуждённого» Вовки Поляка, а потом тащились ко мне на длительнее свиданки, где я их жарил в хвост и гриву к обоюдному удовлетворению обеих сторон. Парочку от меня даже залетели и в последствии родили.
Я был уверен, что мой талант выплескивать на бумагу груды услады для бабских ушей сработает и с Ларисой. А там только начни и сам не заметишь, как атакованная сторона «поплыла» и сдала позиции. Опять же добиться победы атакую вершами в письмах намного приятней чем если тебе «дадут» из жалости…
— Кстати, я только сейчас подумал, а учительница физкультуры Жанна Григорьевна — она тоже к тебе прохладно относится? Она вроде тоже молодая, пусть и старше тебя, да и внешностью её бог не обидел, пусть конечно до твоего уровня ей далеко.
— Жанна? — как-то замялась с ответом Лариса. — Она как-то странно на меня смотрит, мне почему-то неловко становится от её взглядов. Биолог, кстати тоже так на меня пялится, но он мужчина пусть плешивый и женатый, ему простительно.
— Может она из этих? — пошутил я.
— Из кого? — не поняла мой намек девушка.