Страница 56 из 90
Уже перед тем как добрая Даша должна была вкатить мне ночную дозу обезболивающего и снотворного, я дополз до уборной, плеснул себе в лицо холодной воды и уставился в зеркало. То, что я в нем видел, было теперь мной – почти два метра гремучих костей, лысый, без бровей, с заострившимся костистым носом, серыми мутноватыми глазами и серыми же кругами под ними – красавец!
— Урод, – задушевно шепнул я своему отражению и отправился в кровать.
Она пришла на следующее утро, я сквозь дрему почувствовал, как кто-то дергает меня за плечо, и открыл глаза.
— Извините, – она стояла возле моей кровати.
— Ч-ч-что? – сипло спросил я спросонок.
— Вам кофе можно? – Она держала в руках два пластиковых стакана.
— Вы? Что? – Я пытался понять, что ей от меня нужно.
— Латте, – она поставила стакан рядом на тумбочку, – я на всякий случай вам купила, вдруг вы пьете.
«Сумасшедшая какая-то», – мелькнуло у меня в голове.
Я посмотрел на часы – без пяти минут шесть.
— Я скоро уйду, – грустно сказала она, – зря только вас разбудила. Просто потом кофе остынет и пить его будет невозможно, я, знаете, люблю горячий. Тут, возле больницы, кофейня есть, рано открываются, и кофе вполне приличный.
Я смотрел на нее во все глаза, пока она продолжала болтать всякий вздор.
— Я думала: какой вам взять? Сама я люблю мокачино, это кофе с шоколадом, друзья говорят, что я пью всякую дрянь, а мне нравится. Латте тоже ничего. Вам нравится латте?
На ней были надеты джинсы, черный свитер на пару размеров больше, из закатанных рукавов выглядывали узкие ладошки, на шее намотан огромный шарф.
— Я зашла перед занятиями, днем вряд ли получится, – она пододвинула стул к кровати Джона Уотса, села на краешек его постели, на стул поставила ноги в ботинках, отвернулась от меня и уставилась на него.
Я сделал вид, что снова уснул, а сам молча разглядывал ее из-под полуприкрытых век. Длинная шея, покатые плечи и совершенно с ума сводящий запах – холода и снега, мяты, розмарина, кофе и шоколада.
Так же, как вчера, она просидела, почти не шелохнувшись, минут двадцать, потом встала, подошла к моей койке – я изображал спящего, но чувствовал на себе ее взгляд – внимательный, цепкий..
— Кажется, вы притворяетесь, – услышал я ее голос, но глаз не открыл, – выздоравливайте, – за ней щелкнула дверь.
На моей тумбочке остался остывающий латте.
Я медленно сел, взял в руки стаканчик и пытался вспомнить, когда я в последний раз пил кофе. Открыл пластиковую крышку и вдохнул.. волшебный запах – будничного раннего утра, пробежки, грядущих лекций.. Я ставил на свой преподавательский стол почти такой же стаканчик с кофе и говорил сонным студентам тему сегодняшнего занятия.
Кофе пах совсем другой жизнью. Он пах жизнью.
Я грел руки о теплый стакан, не решаясь сделать глоток, и вспоминал прошедшее время, отмеренное мне судьбой, уложившееся в двадцать девять лет.
До юбилея я не доживу.
В следующий раз она пришла через день, заглянула в дверь, улыбнулась.
— Вы не возражаете? – стремительно зашла в палату, – я не надолго, – она это говорила каждый раз, когда приходила, – нужно к лекции готовиться.
— К какой? – спросил я.
— По техносферной безопасности, – она снова улыбнулась.
А я вдруг остро почувствовал свой собственный запах. Запах болезни, немощи и лекарств. И передо мной совершенно явственно вырисовалась пропасть, разделяющая нас.
— Гм.. серьезная тема, – я закашлялся.
— Можно присесть? – спросила она и, не дожидаясь моего ответа, взяла стул и села рядом.
Что ей нужно от меня?
Мне было странно, что она разговаривает со мной так, будто мы с ней не в больнице, а где-нибудь сидим в кафе, попиваем латте, болтаем, обсуждаем лекции, смеемся, зная, что вот-вот разойдемся по своим делам. Я бы смотрел на нее украдкой и думал о том, чтобы поцеловать.
Так, стоп!
— Вам нехорошо? – она посмотрела на меня встревоженно. Я был красный до ушей..
— Гм.. строгий преподаватель? – Я попытался скрыть замешательство.
— Что? – не поняла она.
— Вы сказали, что нужно готовиться к лекции, вот я и спрашиваю – строгий у вас преподаватель?
Она засмеялась, да так звонко и заразительно, что я тоже начал улыбаться, а потом испугался, что ее услышат из коридора, и показал ей пальцем:
— Тссс..
— Да-да, – она кивала, продолжала хихикать.
— Это я, – ответила она.
— Что – вы? – Я ничего не понял.
— Я преподаватель, – прикрывая рот рукой и даваясь смехом, сказала она.
Тут я тоже начал смеяться – в жизни бы не подумал! Ну сколько ей? От силы двадцать? Кого учит? Какой безопасности?
— И.. давно вы преподаете? – Я удивлялся собственному любопытству, которое вызывала у меня эта странная девочка.
— Второй год всего, – она повернулась в профиль и фас, – а что, совсем не похоже?
— Совсем.
— Многие так говорят, – она махнула рукой, – мне на самом деле двадцать пять, – она улыбалась, – а вы?
— Я? – Веселье мгновенно закончилось, словно мы вернулись из солнечного дня в сырую хмарь. – Я тоже был преподавателем.
Был.. откуда взялась эта сумасшедшая девчонка, которой, оказывается, двадцать пять? Почему она не возникла в моей жизни раньше? Или никогда. – Гм.. да, – она тоже погрустнела, легко соскочила со стула и подошла к соседней кровати: – Извини, что не посидела с тобой сегодня, – обратилась она к Джону Уотсу так, будто бы он ее слышал, – я завтра вечером забегу.
Снова подошла ко мне:
— Выздоравливайте.
— Не могли бы вы.. – я сам от себя не ожидал, – поправить мне подушку. Пожалуйста.
— Конечно, – легко согласилась она, не замечая моей уловки.
Подошла ближе и наклонилась надо мной, приподнимая мне голову прохладными руками.. Я вдыхал ее хрустальный запах и старался растянуть секунды до предела, слушал, как колотится мое сердце, чувствовал, как ее светлый локон, выбившийся из хвоста, касается моей щеки, подбородка, и ее дыхание так близко..
Она ушла. А я уставился в потолок – идиот! Я даже не знал, как ее зовут. Зачем, зачем, Господи, ну зачем?
Здоровее я не стану.. сколько еще? Месяц? Я закрыл глаза – проклятый кретин!
Насмешка судьбы.. а мне казалось, что я выпил свою жизнь до дна. И вот напоследок.. Надо признать, у бога отменное чувство юмора. Я бы сказал, своеобразное.
Утром следующего дня медсестра – толстая черная Марта принесла мне завтрак: полужидкую диетическую кашу и стакан молока. Положила передо мной утреннюю газету – 2-е октября 2012 года. Я бегло просмотрел заголовки, потом включил телек и считал минуты до ее прихода.. а когда она пришла, притворился спящим.