Страница 38 из 90
Холодильник урчал и вибрировал. Кот уперся головой между лап, оттолкнулся. Гладкий пол ударил по хребту, тело извернулось, Денис вскочил, напружинил хвост. Ничего не получилось. Может быть, нужно подпрыгнуть и уже в прыжке перевернуться? Он вздохнул, покосился на стену и потрусил в спальню. Там хоть коврик есть.. Прыжки с кровати ничего не дали, и, расхрабрившись, Денис сделал великолепное сальто прямо на полу. В зеркале мелькнуло изогнутое кошачье тело.
Ничего. Ноль. Зеро.
В задумчивости Денис хотел потереть подбородок, поднял лапу и начал ее вылизывать. Язык сновал между крючковатыми страшными когтями, прочесывая шерстинки и щекоча пальцы. Может быть, сказка ошиблась, и переворачиваться нужно там, где случилось превращение?
Денис вздохнул. Как выбраться из квартиры, он не представлял. Третий этаж, застекленный балкон.
Язык укладывал шерстинку к шерстинке, скользил по локтю, по груди – порядок умиротворял и успокаивал. Он у себя дома. Холодильник есть, вода, тепло..
Постель была родной, знакомой и пахла человеком. Денис свернулся клубочком, уткнулся носом в лапу и задумался. Нужно включить компьютер и найти легенды об оборотничестве, где-то должен быть ответ..
Хлопнула дверь, Денис проснулся, вскочил и выгнул спину.
Он совсем забыл, что попросил соседку со второго этажа присматривать за порядком и поливать дареную сотрудниками драцену. Пожилая Марья Васильевна была в семейном кругу деспотом, но дотошность в мелочах делала ее надежным человеком. Она ворчала, перекатывалась колобком на подагрических опухших ногах, но от острого наметанного взора не ускользал и малейший беспорядок. А уж сколько энергии скрывалось в пожилом ответственном человеке! Уму непостижимо. Как в термоядерном реакторе, не меньше.
Денис стек с кровати и подкрался к дверям. Уставшие после ночных кувырканий лапы ступали бесшумно, по позвоночнику прокатилась волна возбуждения, уши ловили каждый шорох.
Шаги раздавались в соседней комнате.
Свет дверного проема заиграл, замерцал, пропуская в заполненный неизменным серебристым туманом коридор женскую фигуру с ворохом одежды в руках.
Это не Марья Васильевна!
Шерсть на загривке поднялась дыбом, и Денис потрусил в сторону кухни, где скрылась незнакомка, осторожно заглянул. Девица сидела спиной к коридору, утрамбовывая разбросанную вечером грязную одежду в стиралку. Светлые волосы были завязаны в два хвоста, синяя полосатая футболка задралась над джинсовыми шортами, обнажила украшенную ложбинкой загорелую поясницу. Так и есть! Это не Марья Васильевна, а ее родственница.. как ее? Варька? Ларка? Как-то так.
Ну, Марья Васильевна, ну, дрянь старая! Доверила его гнездо какой-то девице с голыми коленками. Денис трепетно относился к своему холостяцкому логову и ревновал каждый раз, когда очередная подружка, нарядившись в его рубаху, пила из его чашки, разбрасывала по полу белье, оставляла в ванной на расческе волосы, а на подушке – помаду.
Девица – Варька или Ларка – тем временем устроилась в кресле, поджав ноги и прихватив – его! – книгу с подоконника.
Этого Денис стерпеть не мог. Он прижал уши и выругался – шипение вырвалось из глубины кошачьего «я». Девица удивленно оторвала взгляд от страницы и уставилась на крупного полосатого кота в дверях кухни.
— Откуда ты?.. – она махнула книгой в сторону подобравшегося зверя, таращившего злые зеленые глаза, и поискала взглядом, чем бы его прогнать: «Небось, проскользнул сюда из подъезда, стервец! Неужто двери не закрыла?»
Выгнать кота необходимо самой, ведь иначе она подведет бабушку Машу, которую сегодня замучил прострел, и она доверила миссию внучке. Уж если животное успеет пометить углы, то вонять будет немилосердно, и Денис Сергеевич, когда вернется, станет хмуриться и морщить нос.
Дениса Сергеевича Варвара побаивалась и стеснялась. Еще школьницей она была влюблена в высокого широкоплечего мужчину из сто второй квартиры – он казался идеалом. Изредка сталкиваясь на лестнице, она шепотом здоровалась, не решаясь поднять взгляд. Голова кружилась от острого запаха дорогого одеколона и от улыбки, сквозившей в теплом низком голосе. Варя, заливаясь румянцем, смотрела ему вслед из окна – черноволосый, стройный, всегда в ладно сидящем костюме – и рисовала сердечки пальцем на запотевшем стекле, а маркером – на стене подъезда, за что теперь ей было невыразимо стыдно. Сейчас, находясь в его квартире, Варя чувствовала смущение и волнение. Когда она заметила разбросанную грязную одежду и решила ее убрать, сердце зашлось от одного прикосновения. И вот сейчас в святая святых появилась угроза – постороннее животное.
Варя исполнилась храбрости, ухватила сложенную на полке скатерть, чтобы набросить, если кот попытается удрать. Такого голыми руками не возьмешь!
— Котик.. Котик.. – обратилась она к нему, стараясь умиротворить животное ласковым голосом. – Брысь! Иди домой! – Она махнула скатертью. – Туда иди!
Брови сошлись над сверкающими синими глазами.
Денис опешил.
Эта дрянь! Кричала! На него! В его доме!
Да он сам ее сейчас выгонит!
Денис не знал, как ведут себя настоящие коты, когда взбешены, потому заорал и прыгнул, стараясь напугать девчонку.
Она взвизгнула, отскочила – когти увязли в ткани скатерти, и кошачье тело по инерции врезалось в холодильник.
Бамс! – вышибло дух, и Денис шмякнулся на пол. Загремела по полу турка, непрошенная гостья накинула на Дениса скатерть и обхватила его обеими руками. Кот рычал и отбивался, всем телом выворачиваясь из ловушки, но пальцы на загривке держали крепко.
— Тяжелый какой, – пробормотала запыхавшаяся девица.
Щелкнул замок – и Денис перевернулся в воздухе, стараясь упасть хоть чуть дальше ступеней. Когти скрипнули по бетону, заболели ушибленные о холодильник ребра. Двери квартиры победно захлопнулись.
Вот и все.
* * *
Ветер лениво шевелил листья в палисаднике. Денис ступал по узкой асфальтированной полоске вдоль стены.
Со вчерашней ночи лужи высохнуть не успели, а ноги мочить не хотелось. Зато асфальт был отвратительно колким и неровным. Лапы страдали. По крайней мере он мог добраться до офиса и кувыркнуться там. Должно сработать. Пусть только попробует не сработать.
— Кис-кис-кис, – услышал он и обернулся.
Старушка в плюшевом балахоне и меховых ботах высыпала из банки в щербатую миску объедки. У ее ног крутились две облезлые кошки – черно- белая и трехцветная.