Страница 20 из 70
— Марат… Тахх..хи..ро..вич… Ик, - пытаюсь разжать его пальцы, но куда там. – Отпустите! –
мой язык заплетается, впрочем, ноги тоже вот-вот завяжутся в косичку.
Марат выволакивает меня на улицу. По идеи прохладный воздух должен привести в чувство, но
куда там. Я еще больше пьянею. И, не держи меня Шароев, рухнула бы на асфальт.
— Вы мне бурную ночь сорвали… - лепечу я, пока меня волочат к машине. – И парня испу…гали.
— Бурную ночь сорвал? – цедит Тахирович, резко разворачивая к себе лицо и прижимая к двери
автомобиля. Его пальцы грубо обхватывают мои щеки, сжимает. Больно. Я дергаю головой.
— Ночку сорвал? – как заведенный повторяет босс. – Я тебе сейчас устрою веселую ночку. Ноги
не сможешь свести! – с этими словами неожиданно меня целует.
Целует так, как девственницу берут в первый раз на сухую. Без прелюдии. Больно. Жёстко.
Убийственно. У меня возникает ощущение, что меня сейчас поглотят залпом. Дыхание
перехватывает. Я цепляюсь за плечи Шароева. Скребусь ногтями по его пиджаку. Не понимаю,
чего хочу. Странные чувства во мне. С одной стороны, нужно оттолкнуть, влепить пощечину. С
другой стороны, в этой грубости, в этой жадности есть какой-то кайф.
— Марат… - шепчу я, когда Шароев дает возможность говорить. Смотрю мутным взглядом на
босса. – Поехали ко мне.
Карие глаза превращаются в черные. Он так близко, что я даже вижу вокруг радужки мелкие
вкрапления. Красивые глаза. Опускаю взгляд на полураскрытые губы. Ммм… Целуется он очень
даже ничего. Можно повторить.
— Ну, так что? – хихикаю, безрассудно дотрагиваюсь пальцем до линии его подбородка, веду к
губам и очерчиваю нижнюю, слегка оттянув вниз.
— Да чтоб тебя! – ругается Шароев, но прижимает меня к себе, рывком открывает дверь и
запихивает внутрь. Я хохочу в голос. Это так забавно. Мне весело.
Машина трогается в места. Я прижимаюсь к боссу и втягиваю в себя запах его парфюма. Его
рука по-хозяйски лежит у меня на коленке, слегка задрав юбку. Смуглая кожа контрастно
смотрится на белой коже. Воображение ярко начинает рисовать нашу близость. И чем больше я
позволяю себе об этом думать, тем сильнее мне хочется побыстрее оказаться дома. Одежда
определенно сейчас лишняя. И дорога до невозможности долгая.
Не помню, как доехали. Марат Тахирович ведет меня к подъезду. В его другой руке моя
сумочка, поэтому ключ от домофона находит быстро. Пока мы добираемся до моей квартиры, я
беззастенчиво висну на нем. Мне нравится.
— Заходиии… - тяну гласные, оборачиваюсь к боссу, путаюсь в своих ногах.
Взмахиваю руками, кренюсь назад. Шароев успевает меня схватить и не дает упасть навзничь.
Однако у меня все кружится перед глазами, съеденный ужин и выпитое в ресторане и клубе
просится наружу. Так сильно просится, что достается моему шефу.
— Ой… - мямлю и оседаю.
Сознание, как неисправленный телевизор, то дает картинку перед глазами, то отключает ее. В
конце концов, я заваливаюсь и отрубаюсь на полу в собственной прихожей.
***
Просыпаюсь от невероятной сухости во рту. Пытаюсь слюнями смочить горло, но их нет.
Открываю глаза, щурюсь. В комнате сумрачно за счет того, что зашторены окна. Переворачиваюсь
на другой бок. Медленно прихожу в себя, медленно начинаю вспоминать, как докатилась до
сегодняшнего состояния.
— Ебать-копать!
Подрываюсь на кровати, хватаюсь за голову от невообразимой головной боли. Но это ничего.
Боль меркнет, когда я понимаю, что в кровати лежу абсолютно голая. Спешно хватаюсь за
одеяло, прижимаю к груди, озираюсь, будто кто-то находится в комнате. В комнате никого нет,
а моя вчерашняя одежда кучкой валяется посредине.
— Божечки-кошечки… - прижимаю пальцы к губам. – Неужели я… и …Марат.… Или кто-то еще… Боже!
– падаю на подушку и накрываю себя с головой одеялом.
Взвывать к своей памяти бесполезно. Я ни черта не помню. Пытаюсь восстановить хронологию
событий, но все как-то обрывочно и непонятно. Последнее, что четко помню, это как я
танцевала и познакомилась с каким-то парнем. Потом мы вроде пили, танцевали и.… Был вроде
намек на совместную ночью.
От этой мысли из груди вырывается облегченный вздох. Похоже, я действительно переспала со
вчерашним новым знакомым. Какой умный мальчик, ушел до того, как я проснулась, чтобы
избежать неловкости совместного пробуждения.
Потягиваюсь. Встаю и плетусь в ванную. Смотрюсь в зеркало. Долго смотрюсь, а потом резко
нагибаюсь вперед и дотрагиваюсь до отметины на шеи. Вот блин! Терпеть не могу, когда
оставляют засосы, особенно на открытых участках кожи! Вот как мне с такой «радостью»
выходить на работу? Шарфик на шею повязать? Надеюсь, что тональник поможет скрыть следы
грешного поведения. Точнее развязного.
Принимаю душ, заворачиваюсь в полотенце. Прелесть жить одной, можно ходить, как и в чем
угодно. Хоть голой. Когда разбогатею, сниму отдельную квартиру. Может куплю. Посмотрим, как
дальше будет работаться с Шароевым. Интересно, он видел, как я ушла с парнем из клуба?
Хотя.… В памяти всплывают странные картинки в главной роли Марата Тахировича. И словно
целовались.… И ехали куда-то…
Захожу на кухню. Вижу на столе стакан с водой и долькой лимона, а рядом лежит сложенный
пополам лист. Хм, любовные письма с благодарностями мне по утрам еще никто не писал. Беру
лист, тут же роняю его и отпрыгивают от стола.
Все прекрасно. Все чудесно. Но, похоже, кое-что я все же попутала. Видимо желаемое приняла
за действительность. Или сознание просто не хотело возвращаться в ужасную реальность
вчерашнего дня. Письмо мне написал не вчерашний знакомый. Его почерк я не знаю, а этот.…Этот
я вижу пять дней в неделю восемь часов в день. И это почерк моего ужасного босса, а значит.…
Значит, поцелуй мне не приснился. Значит, засос оставил Тахирович. Значит, мы…переспали.
«Это была самая незабываемая ночь, Иванова. Шароев».