Страница 13 из 70
Отшагивает от меня, убирает руки с моих плеч. Я более-менее стою на ногах. Видимо настолько
жалко выгляжу, что офисный монстр смягчается и добавляет:
— Ладно, две минуты.
Я остаюсь в приемной одна. Отключаю мозги, чтобы не думать. Все поручения выполняют на
автомате. Приготовила кофе, аккуратно заношу в кабинет к шефу. Даже не пролила. Обзваниваю
всех секретарей начальников, которые должны явиться в десять утра. Голос мой звучит как
голос той самой девушки, которая вечно сообщает в телефоне, что абонент временно недоступен
или находится вне зоны действия сети. Мне, как секретарю Шароева, приходится присутствовать
на планёрке, стенографировала умные беседы серьезных дядек. Потом я занимаюсь
распечатыванием каких-то бумажек, в содержание не вникаю.
За временем не наблюдаю, поэтому появление Ворониной оказывается для меня неожиданностью.
Высокая, крашенная блондинка, с большими серыми глазами, обрамленные длинными ресницами.
Губки пухлые, явно накачанные гиалуроновой кислотой. Такие, как Воронина будят комплексы у
таких, как я.
— Здравствуйте, я Воронина, меня шеф вызывает, - сладко мурлыкает Воронина, хлопая
ресницами. Она явно числится в штате не за профессиональные навыки.
— Ясно, - нажимаю кнопку в селекторе. – Марат Тахирович, к вам Воронина.
— Пусть заходит. Презервативы купила?
— Какие презервативы? – непонимающе смотрю на селектор. В памяти смутно что-то всплывает.
— Классические. Без прибамбасов.
Маратович отключается. Я изумленно смотрю на дверь его кабинета, потом на блондинку. Она
снисходительно улыбается.
— Вас ждут.
Воронина скрывается в кабинете шефа, а я срываюсь со своего рабочего места и мчусь в
аптеку. Видела, что одна есть неподалеку. Надеюсь, помимо лейкопластыря и зеленки, там
продают классические презервативы. Отключаю способность думать, анализировать, гадать.
Презервативы! Он молодец, думает о своей безопасности и своей партнерши. Кто знает, какие
инфекции каждый носит.
Покупаю несколько упаковок. Про запас. Несусь обратно в офис. Дыхание сбивается, сердце
тоже участвует в забеге на короткие дистанции. Запыханная, включаю селектор, спрашиваю:
— Презервативы нужны еще?
— Да, неси.
Может, будь я с мозгами, поняла, что меня ожидает в кабинете. Но, увы, функцию думать, я
отключила еще утром. Вот и захожу, предварительно постучавшись. И застываю на пороге.
Сбежать не могу обратно в приемную, двинуться с места к шефу тоже не в состоянии.
Воронина животом лежит на столе. Без юбки. Без белья. На фоне темного стола ее задница
ослепляет белизной. Маратович стоит рядом, и его ладонь покоится на ее ягодице. Он без
пиджака. Ворот рубашки немного расстегнут, как ширинка брюк. Мои глаза округляются,
становятся, наверное, похожими на два блюдца. Шароев поворачивается, и я вижу его
возбуждённый член. Не смущается, подходит ко мне и забирает протянутые презервативы.
Отворачивается, вижу, как пытается зубами разорвать фольгированный пакетик. Похоже слишком
на взводе, не получается сразу пакетик вскрыть. Мне бы уйти, но я пищу:
— Может вам помочь?
— Ты еще здесь? – рыкает босс.
Повторять вопрос не нужно. Меня сдувает моментом. Жаль, что только из кабинета. Хочется
исчезнуть вообще. Только вот, прикрыв глаза, я во всей красе вижу член босса. Будто не
Воронина сейчас с ним, а я.
Несколько минут я смотрю перед собой. Сама того не замечаю, прислушиваюсь к звукам за
дверью. Гробовая тишина. Видимо Воронина умеет сдерживать себя. Маратович тоже не щедр на
стоны.… О чем это я?
Пытаюсь работать, то и дело кошусь на дверь, ожидая выход Ворониной. В голове пустота, а
вот внутри полный хаос. Я не понимаю, как мне реагировать на случившиеся, как себя вести в
этой ситуации. Сделать вид, что ничего не видела? Написать заявление на увольнение? Мысленно
считаю свои деньги, прикидываю насколько мне хватит отложенных на жизнь. Картина печальная.
Мне нужно сразу куда-то устроиться, не терять и дня. Иначе придется через месяц жить на
улице и питаться растворимой лапшой.
Если мне закрыть глаза на то, что видела шефа в самом неприличном виде, стереть все в
памяти, смогу продолжить работать. Мне стоит еще вовремя прикусывать язык, говорить только
по делу и по существу.
И все же меня штормит. Вчера этот придурок заставил почти раздеться перед ним, а сегодня не
соизволил даже штаны натянуть, когда я вошла. Скотина! Ублюдок! Чтоб ему так не кончалось!
Из кабинета выплывает Воронина. По виду не скажешь, что ее там пытали, но и сильно
довольной она не выглядит. Мне дежурно улыбается и, вихляя своей задницей, покидает
приемную. Глянув на время, я понимаю, что не за горами ланч. Соскребаю внутри себя все крохи
мужества и достоинства, нажимаю кнопку на селекторе:
— Марат Тахирович, в ресторане заказывать ланч на одну персону или вы с кем-то будете? –
голос мой звучит отрешенно. Я молодец, держусь на сто баллов.
— А ты ела? – слышу тихий голос Маратовича.
— Я? – удивляюсь, а желудок напоминает о своем существовании.
— Понятно. Заказывай на двоих, - отключается первым.
Заказываю в ресторане ланч на двоих. Мне нет нужды проходить тест, чтобы проверить свое ай
кью. Прекрасно понимаю, что босс в ресторан потащит меня, не спросив, хочу ли я этого.
Вздрагиваю, когда дверь Тахировича распахивается, и перед моими очами нарисовывается офисный
тиранище.
— Ты готова?
— Я тут внезапно поняла, что у меня много работы. В столовой куплю бутерброд, перекушу, -
начинаю юлить, бегая глазами по своему рабочему столу, перекладываю бумажки с места на
место. – Не хочется быть сегодня вашим обедом…
Мою шутку Шароев не оценивает. Не улыбается. Даже губы не кривит в ироничной улыбке. Люди
без чувства юмора – самые сложные люди. А еще имеют психические расстройства. Судя по боссу,
он не только извращенец, но и псих.
— Питаться всухомятку вредно для здоровья. Мне не нравятся ходячие скелеты, обтянутые
кожей.
Скелет это он про меня? Ну, если меня сравнивать с Ворониной, я на ее фоне почти
тростиночка. Прикусываю язык, ничего не отвечаю. Послушно собираю мелочь в свою сумочку и