Возвращение Гетер

Глава 18. Порочный круг

Елена сидела на краю постели в маленькой, со вкусом обставленной комнате в квартире Арины Капитоновны. Руки её заметно подрагивали, и она спрятала их под складками тёмно-синего платья, купленного специально для этого вечера. Тусклый свет настольной лампы с абажуром из плотного шёлка мягко ложился на стены, придавая обстановке домашний уют. Девушка нервно провела языком по губам, но слюны не было — в горле пересохло. Страх перехватывал дыхание.

Комната оказалась меньше, чем производила впечатление сначала. Возможно, дело было в тяжёлых бордовых портьерах, обрамляющих окна, или в массивной кровати, занимающей почти половину пространства. Но теснота странным образом успокаивала — маленькую территорию легче контролировать, проще удерживать в поле зрения.

На прикроватном столике стоял хрустальный графин с коньяком — французским, не тем, что продавался в гастрономе на углу. Рядом — два гранёных стакана, коробка дорогих шоколадных конфет в золотистой упаковке и пепельница из толстого богемского стекла. Всё выглядело продуманно и расставлено с профессиональной точностью.

Тюлевые гардины, подобранные в тон к портьерам, чуть колыхались от слабого движения воздуха. Девушка не отрывала от них взора, пытаясь разглядеть рисунок. Мелкие цветы? Завитки? Абстрактный узор? Нечто неуловимое за полупрозрачной тканью. Елена вглядывалась в занавески, потому что боялась перевести взгляд на кровать, застеленную белоснежными простынями, которые, возможно, скоро придётся менять.

Дверь отворилась без стука. Арина Капитоновна вошла, ступая почти беззвучно в домашних туфлях на низком каблуке. Седые волосы, собранные в идеальный пучок, отливали синевой в мягком сиянии лампы, а черты лица с тонкой сеточкой морщин и проницательными глазами цвета выцветшей бирюзы выражали спокойную внимательность. Елена попыталась выпрямиться, но плечи опустились сами, выдавая усталость и нервозность.

— Деточка, ты слишком напряжена, — голос хозяйки звучал ласково, почти матерински, но с твёрдой ноткой в интонации. — Так не годится. Он почувствует.

Девушка кивнула, не поднимая глаз.

— Я справлюсь, — отозвалась негромко. — Просто нервы.

— Конечно, справишься, — Арина подошла ближе, остановившись в опасной близости. От неё пахло тяжёлым, чуть приторным ароматом дорогих духов. — Ты умная девочка, всё понимаешь. И очень красивая.

Сухая кисть с безупречным маникюром потянулась к графину. Хрусталь звякнул о стакан, когда хозяйка наполнила его на треть янтарной жидкостью.

— Выпей, деточка, легче станет, — протянула стакан. — Старинное средство от страха. Проверено поколениями.

Елена послушно приняла из её рук бокал. Пальцы всё ещё подрагивали, и она старалась не пролить напиток на платье. Поднесла край стакана к губам и сделала глоток. Алкоголь обжёг горло, заставив закашляться. Арина Капитоновна терпеливо ждала, наблюдая с цепким, неотрывным вниманием.

— Ещё глоток, — скорее, приказала, чем посоветовала. — Не торопись.

Девушка сделала ещё один глоток, затем ещё. Тепло разлилось по телу, но облегчения не наступило. В голове появилась странная лёгкость, мысли стали менее связными.

— Он очень важный человек, — продолжала хозяйка, отходя к окну и поправляя тюлевую занавеску. — Заместитель начальника отдела международных связей. Не молод, но и не стар. Любит, когда девушки проявляют.. инициативу, — последнее слово Арина произнесла с особой интонацией, заставившей Елену поёжиться.

— Я помню инструкции, — еле слышно отозвалась она.

— Вот и хорошо, — хозяйка улыбнулась одними губами. — Обрати внимание на его рассказы о зарубежных поездках. Особенно интересуйся Францией. Он был там в составе делегации два месяца назад.

Девушка допила коньяк и поставила пустой стакан на столик. Ладони почти перестали подрагивать, но внутри по-прежнему всё сжималось. Она вглядывалась в хозяйку и пыталась понять, как эта пожилая женщина с благородной внешностью оказалась во главе «салона», где высокопоставленные чиновники встречались с молодыми девушками из мира искусства. Что заставило её создать эту сеть? Деньги? Власть? Или нечто более сложное?

— Он скоро придёт, — Арина направилась к выходу. — Улыбайся больше. Твоя улыбка — главное оружие.

Когда дверь за ней закрылась, Елена встала и подошла к небольшому зеркалу в углу комнаты. Из отражения на неё смотрело бледное лицо с широко распахнутыми глазами, и расширенными от страха зрачками. Волосы уложены мягкими волнами. Платье из тёмно-синего крепдешина подчёркивало белизну кожи и тонкую талию. Она попыталась улыбнуться, но вышла жалкая гримаса.

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Три коротких удара — условный сигнал. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и произнесла с деланной бодростью:

— Войдите!

Дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина лет пятидесяти, с лысеющей головой и осанкой человека, привыкшего отдавать распоряжения. Серый костюм советского пошива сидел аккуратно, но без лоска, а на лацкане пиджака красовалась медаль «За трудовую доблесть». Взгляд у посетителя был цепкий, оценивающий, привыкший мгновенно определять полезность человека для дела и для себя лично.

— Здравствуйте, — промолвила Елена, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Здравствуй, лапочка, — ответил мужчина, проходя в комнату и затворяя за собой дверь. От него исходил терпкий запах одеколона с нотками лаванды — слишком изысканный для его грузной фигуры. Аромат парфюма мешался с запахом дорогих сигарет.

— А ты и правда красавица, — гость прошёл к кровати. — Я Валентин Петрович.

Приблизился, разглядывая девушку с нескрываемым удовольствием. Достал из внутреннего кармана пиджака небольшую коробку конфет — точно такую же, как и та, что стояла на столике, и положил рядом.

— Люблю сладкое, — обронил с улыбкой, обнажившей крепкие, но желтоватые от табака зубы. — И сладких девочек тоже люблю. Как тебя зовут, солнышко?

— Елена, — отозвалась та, чувствуя, как всё внутри каменеет от этих фамильярных обращений. — Можно просто Лена.

— Лена, Леночка, — Валентин Петрович сделал ещё один шаг, сократив дистанцию между ними до минимума. — Какое красивое имя. Елена Троянская, да? Из-за такой и войну начать не жалко.

Засмеялся собственной шутке, а затем, не дожидаясь реакции, обнял девушку за талию и притянул к себе. Елена ощутила его дыхание — горячее, с примесью коньяка и табака. Гость тоже готовился, тоже выпил для храбрости. Это слегка успокаивало — значит, и он нервничал.