Возвращение Гетер

Капитан кивнул, не перебивая. Терняев заговорил быстрее, торопясь, пока его решимость не отступила:

— В спецслужбах всегда использовали женщин для компрометации иностранцев. Но Кривошеин — драматург! — придумал целую систему. «Гетера» — так он назвал операцию. Молодые актрисы, балерины, студентки развлекали высокопоставленных чиновников и иностранных дипломатов. Собирали информацию, записывали разговоры..

Отставник достал из папки снимок. На нём — группа девушек в вечерних платьях, с бокалами шампанского в руках. Вокруг них — мужчины в строгих костюмах с одинаковыми улыбками.

— Обычная история, скажете вы. Но было кое-что ещё, — его интонация понизилась. — Были странности. Исчезновения. Смерти. И в центре всего — две фигуры: Клавдия Литарина и человек, называвший себя Ординым.

Полковник вытащил из своего архива ещё одно изображение: пожилая особа с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и острыми чертами лица. Радужки глаз неестественно светлые, взор надменный и ледяной.

— Клавдия Антоновна Литарина, — продолжал хозяин квартиры. — Тётка Ольги Литариной, о которой скажу позже. На вид — обычная старуха, жила в домике в Мамонтовке. Но на самом деле.. — он сглотнул, коротко взглянув на Родионова, — она была главой клана суккубов.

Следователь не изменил выражения лица — он слышал и не такие откровения от людей на грани срыва. Продолжал записывать, изредка кивая, чтобы собеседник не умолк.

— Вы не верите, — Терняев усмехнулся. — Я бы тоже не поверил. Суккубы, инкубы — средневековая чушь, демоны, питающиеся сексуальной энергией.. Но я их видел, капитан. Видел своими глазами.

Он снова потянулся к бутылке, но на этот раз просто подержал её в руках, не наливая.

— Глава клана суккубов возглавляла целое сообщество. Они питаются энергией, но, в отличие от инкубов, не забирают её, а дают наслаждение взамен. Понимаете? Обмен, не паразитизм. Мужчина после контакта с суккубом чувствует прилив сил, становится увереннее, активнее. А тот, кто попал к инкубу, — слабеет, истощается, заболевает.

Родионов сделал очередную помету. Несмотря на абсурдность рассказа, в нём была странная внутренняя логика.

— Кланы суккубов и инкубов веками враждовали, — продолжал отставник. — Их борьба шла параллельно человеческой истории. Они влияли на королей и императоров, на военачальников и политиков. Подталкивали к решениям, манипулировали через постель.

Бывший полковник говорил всё увереннее. Тремор в ладонях утих, тон окреп. Он возвращался в прошлое, снова становился тем следователем, которым был до того, как водка и страх разрушили его жизнь.

— В пятьдесят третьем произошло то, чего никто не ожидал, — он вытащил из папки ещё одну карточку. — Человек, называвший себя Ординым, прибыл в Москву. Высокий, тёмные волосы с проседью, радужки глаз — светлые, почти прозрачные. Самые холодные глаза, какие я когда-либо видел. И начал создавать сеть влияния через молодых женщин — тех самых «гетер».

На снимке из папки Терняева был изображён тот же мужчина, что и на фотографии Родионова, только моложе, с более резкими чертами, но с тем же леденящим взором.

— Ордин был главой клана инкубов, — полковник произнёс это буднично, деловым тоном. — Использовал «гетер» не только для сбора информации. Для него и его собратьев они были источником питания. А для некоторых — инструментом размножения.

Капитан поднял глаза от блокнота:

— Размножения?

— Да, — кивнул собеседник. — Инкубы и суккубы размножаются через людей. Женщина, которая проводит достаточно времени с инкубом, постепенно сама становится суккубом. Нечто меняется в её природе.. в энергетике, если хотите. И наоборот. Ордин выбирал самых красивых, самых сильных, чтобы превратить их в своих.. продолжательниц рода, так скажем.

Он вытащил три фотографии и разложил их на столе.

— Вот они — три главных «гетеры» Ордина, — указал на изображения одно за другим. — Ольга Литарина, племянница Клавдии, актриса театра Вахтангова. Мила Файман, студентка Литературного института — её я уже не успел допросить, нашли задушенной. И Алина Морозова из балетного училища. С ней я разговаривал за день до её.. несчастного случая.

На карточках — три молодые женщины. Первая — с задумчивыми серо-зелёными глазами и мягким овалом лица. Вторая — хрупкая, светловолосая, с нервной полуулыбкой. Третья — с гордой осанкой танцовщицы и тяжёлым взглядом из-под выразительных бровей.

— Они обслуживали высокопоставленных чиновников, — продолжал Терняев. — Маленкова, Булганина, Кагановича.. Всех, кто хотел молодого тела и был готов за это платить государственными секретами. Но была и другая работа — энергетическая подпитка самого Ордина и его клана.

Родионов слушал, не перебивая. Рассказ был слишком детализированным для выдумки. Либо старик — гениальный лжец, либо действительно столкнулся с чем-то необъяснимым.

— Когда девушки стали опасны, их начали убирать, — продолжил полковник, и в тоне его послышалась надломленность. — Милу Файман нашли задушенной в её комнате на Бронной. Собственной цепочкой, представляете? Я первым приехал на место. Видел её — молодую, красивую, с искажённым от ужаса лицом и странной чёрной жидкостью, вытекающей из глаз и ушей.

Он перевернул портрет Файман лицевой стороной вниз.

— Алину Морозову нашли на станции метро с расколотым черепом. Официально — несчастный случай. Выжила, хоть и лежала без сознания. Я примчался в больницу под утро — что-то подсказывало.. Едва успел. Поднимаясь по лестнице, увидел женскую фигуру, скользнувшую в палату Алины. Рванул за ней, распахнул дверь — и застал её со шприцем над капельницей. Наши взгляды встретились на секунду. Я выхватил пистолет, но она двигалась быстрее.. Слишком быстро..

Следователь записывал. Факты совпадали с тем, что нашлось в архивах.

— А что с Литариной? — уточнил, не отрываясь от блокнота. — Третьей из тех троих?

Отставник вздохнул, потянулся за сигаретой. Закурил, глубоко затягиваясь.

— Ольга.. У неё были высокие покровители. Тётка Клавдия, несмотря на вражду с Ординым, обладала огромной силой и влиянием. Защищала племянницу, хотела сделать её преемницей, поставить во главе клана суккубов.

— Что произошло с Клавдией и Ольгой? — напомнил Родионов, видя, что собеседник погрузился в воспоминания.