Страница 66 из 148
В больничном коридоре пахло карболкой. Врач с усталым, замкнутым лицом говорил что-то о внутренних ожогах, о том, что сделали всё возможное, о том, что шансов не было изначально. Кристина слушала и не слышала. Шумело в ушах, мелькали белые халаты. Ей протянули стакан воды, тронули за плечо.
— Можете попрощаться, — произнёс врач, отведя глаза в сторону.
В маленькой палате на сером больничном белье лежал человек, которого она с трудом узнала. Распухшее лицо, кожа неестественного оттенка. Но губы — его, родные — шевельнулись, когда она подошла.
— Кристиночка.. Алину.. береги..
Больше он ничего не произнёс.
На предприятии ей объяснили: взрыв экспериментальной установки. Отказавший клапан. Четверо погибших.
Вернувшись в свою каморку, Кристина увидела голубой стульчик в углу. Раскрытый журнал на столе. Аккуратно сложенные очки.
Рыдала в подушку до изнеможения. Потом лежала, осознавая своё положение: одна, с ребёнком, без диплома, без денег.
За погибшего мужа назначили пенсию — двадцать восемь рублей. Квартплата, детский сад, еда, одежда. Цифры не сходились.
На похоронах к ней подошёл человек в хорошем пиджаке, представился коллегой Валерия.
— Я знаю о вашей ситуации, — проговорил он, уставившись куда-то мимо неё. — Если хотите, могу помочь с трудоустройством. Во «Внешторге» нужны люди с образованием и знанием языков.
— У меня нет законченного образования, — отозвалась Кристина. — И языков я не знаю.
— Это не проблема, — мужчина протянул ей визитную карточку. — Позвоните, когда будете готовы.
Через неделю, с пустым холодильником и счётом из детского сада на столе, она набрала номер с визитки. Вместо больничного халата — форма сотрудницы «Внешторга». Вместо пациентов — иностранные делегаты, разглядывающие её ноги во время переговоров. На приёме в особняке на Ленинских горах в пятьдесят девятом её представили Арине Капитоновне Мясниковой — пожилой даме с цепким, оценивающим взглядом.
— Какое интересное лицо, — произнесла та, отводя Кристину в сторону от шумной группы гостей. — И умна. Редкое сочетание в наше время.
Они говорили о поэзии, о живописи, о запрещённых книгах, которые хозяйка салона доставала из-под полы. Кристину поразила эта особа — образованность, уверенность, власть над окружающими.
— Приходите ко мне на литературный вечер в следующую пятницу, — обронила Арина на прощание. — У меня собирается интересное общество.
Кристина пришла. Вечер действительно начался с чтения стихов и обсуждения новых романов. Но постепенно гости разбились на пары, некоторые удалились в соседние комнаты.
— Вы давно во «Внешторге»? — поинтересовалась Арина Капитоновна, подсаживаясь к ней с фужером коньяку. — Как вам эта служба?
— Не то, о чём мечтала, — честно призналась Кристина. — Но выбирать не приходится.
— А о чём вы мечтали? — старуха всматривалась в неё внимательно.
— Хотела стать врачом. Лечить людей.
Арина Капитоновна рассмеялась — невесело, с пониманием.
— Люди не стоят того, чтобы их лечить, дорогая. У меня были точно такие же мечты когда-то. Но я быстро поняла, что в нашем мире даме выгоднее не лечить, а.. дарить утешение иного рода.
Она помолчала и добавила тише:
— Ты не для того создана, чтобы быть товаром, дорогая. Ты прирождённая продавщица. Умная, красивая, с врождённым пониманием людей. Ты могла бы добиться многого.
— Продавая других? — Кристина не отвела взгляда.
— Предлагая услуги тем, кто в них нуждается, — мягко поправила хозяйка. — И получая за это достойное вознаграждение. Подумай: жильё в хорошем районе, лучший детский сад для дочери, возможность окончить институт, не беспокоясь о деньгах. И всё это — вместо командировок с потными чиновниками, которые всё равно получат своё, но заплатят не тебе, а твоему начальству.
Кристина помолчала. Но пауза была недолгой.
— Что я должна делать? — выдохнула она, и Арина чуть заметно кивнула.
— Для начала — познакомиться с одним хорошим человеком. Он может помочь с распределением в нужную больницу, когда закончишь учёбу. Ты ведь хочешь попасть в приличное место, а не в районную поликлинику?
Ступени узкой лестницы скрипели под её туфлями. На втором этаже ждала комната с тёмно-красным покрывалом на широкой кровати. Седеющий мужчина с брюшком пах одеколоном. Говорил о Большом театре, избегая её взгляда, затем положил ладонь на колено. Предложил ещё вина.
Кристина расстёгивала пуговицы на блузке, позволяла снять с себя юбку, ложилась на кровать. Мысли были далеко — сколько стоит путёвка в хороший пионерский лагерь, Алине нужны новые ботинки, за детский сад не плачено второй месяц..
Мужчина сопел, двигался над ней, бормотал какие-то нежности. Кристина отвечала заученными фразами, которые где-то слышала или читала. Стонала в нужных местах. Гладила по спине, чувствуя под пальцами дряблую кожу. Смотрела в потолок.
Когда всё закончилось и мужчина ушёл, оставив на тумбочке конверт, Кристина долго стояла под горячим душем. Вода смывала чужой запах, чужой пот, чужие прикосновения. Слёзы текли по щекам, мешаясь с водой. Плакала беззвучно, прижавшись лбом к холодной плитке. Плакала о девушке, которая когда-то смеялась на танцах в маленьком городке. О жизни, которая могла бы сложиться иначе, если бы не взорвалась проклятая установка.
В тот вечер Кристина плакала в последний раз. Научилась всему необходимому: улыбаться без радости, ласкать без желания, обещать без намерения исполнить. Выключив воду, вытерлась жёстким полотенцем и встретилась глазами с собой в запотевшем зеркале — красивая женщина с опустевшим взглядом и решительно сжатыми губами.
— Больше никогда, — прошептала она своему отражению. — Больше никогда я не буду зависеть от чужих решений.
Сидя в трёхкомнатной квартире на Ленинском проспекте, Кристина вспомнила родительское собрание февраля 1969-го. Актовый зал школы № 183 гудел голосами, пахло мокрой верхней одеждой. Она перелистывала дневник Алины с красными исправлениями, когда дверь в зал распахнулась. На пороге стояла дама с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, в пальто с брошью на лацкане. Стряхнув снежинки, она выбрала место в четвёртом ряду. Кристина замерла, узнав Анну Промыслову — бывшую однокурсницу.