Страница 64 из 148
Он извлёк фотокарточку, прикреплённую к личному досье Литариной. Молодая женщина с точёными чертами лица и пронзительным взглядом. Яркая, красивая, опасная. В 1954 году ей был двадцать один год.
Капитан достал вторую папку — служебное досье полковника Литариной, запрошенное одновременно с «Гетерами». Раскрыл. На служебном снимке 1975 года — тот же облик. Те же глаза, те же губы, тот же размах бровей. Без единой морщинки, без единого признака возраста.
Ольге Литариной сейчас должно быть сорок два. Но на карточке она выглядела так, будто ей по-прежнему двадцать один.
Кровь отхлынула от щёк капитана. Он откинулся на спинку стула, пытаясь осмыслить увиденное. Это было невозможно. Такое — против законов природы, против всякой логики. Два кадра, разделённые двадцатью годами, и на них женщина — с одними и теми же чертами, не тронутыми временем.
Родионов вернулся к рапортам. Расследование дела о борделях для дипломатов длилось несколько месяцев. В какой-то момент оперативники вышли на Ордина как на организатора сети. Была подготовлена операция по аресту. А потом — записи обрывались.
Последний лист в томе — донесение о передаче расследования в Первое управление. Подпись — майор Терняев А. И., начальник следственной группы. И резолюция от руки: «Дело прекращено в связи с государственной необходимостью. Фигурантам предложено сотрудничество. Майор Терняев переведён в Сочи».
Следователь сделал пометку в блокноте: «Терняев А. И. — проверить, жив ли». Если бывший майор ещё жив, он может рассказать, что произошло тогда. Почему расследование было остановлено. Как Ордин стал Ордынцевым. И главное — что за существа такие, которые не меняются за два десятилетия.
Он закрыл оба тома с документами и вызвал архивариуса. Тот появился почти моментально.
— Я закончил, — проговорил Родионов, передавая тома.
— Нашли, что искали? — осведомился старик, внимательно проверяя наличие всех листов.
— Не уверен, — честно ответил капитан.
Выйдя из подвала, он почувствовал, что его бьёт озноб. Не от промозглости — от осознания того, что в мире существует нечто, выходящее за рамки его понимания. Что-то древнее и опасное. И это «что-то» связано со смертью четырёх женщин-врачей, включая Анну Ставицкую.
Длинный проход тянулся перед ним, и впервые за всю карьеру Родионов не хотел знать, что ждёт его в конце этого пути.