Страница 127 из 148
— Ольга всегда казалась верной делу, — осторожно заметила Попова, стараясь сохранять нейтральное выражение.
— Верной? — Ордынцев издал короткий смешок, больше похожий на рычание. — Она верна только своему клану. А суккубы и инкубы — извечные враги. Мы используем их, они используют нас. Временные союзы ради общей выгоды. Но сейчас Литарина стала опасной. У неё появился личный интерес.
Отвернулся, двинулся к дальней стене. Его отражение в тёмном стекле казалось размытым, нечётким — словно реальность отказывалась фиксировать его образ.
— Юрий Владимирович получил санкцию Брежнева на мой арест, — продолжил, не оборачиваясь. — Вся операция сворачивается. Салоны закрываются, деньги переводятся по запасным каналам, персонал эвакуируется или ликвидируется. От «Гетеры» не должно остаться ни следа.
Кристина вспомнила молодых девушек из салона Арины Капитоновны, их смех, их надежды. Что значит «ликвидируется»? Неужели их тоже «ликвидируют»? Женщина отогнала эту мысль — не время для сантиментов.
— Что будет с Галиной Леонидовной? — спросила, стараясь сохранить деловой тон. — Её участие в проекте мужского салона..
— Заморожено, — отрезал глава клана. — Но не отменено. Сеть возродится, когда придёт время. А сейчас нужно устранить все следы и всех, кто знает слишком много.
Резко повернулся к ней. На губах промелькнула та самая ухмылка, которую Попова давно научилась бояться, — оскал существа, для которого человеческие жизни не весили ничего.
— Ты всегда была амбициозной, Кристина. Вот твой шанс.
Приблизился к ней на шаг, потом ещё на полшага. Теперь он стоял так близко, что гостья ощутила исходящий от него холод — не метафорический, а реальный, ощутимый кожей.
Он взял её руку, и женщина почувствовала, как в ладонь лёг небольшой, но тяжёлый флакон из холодного стекла.
— Ты знаешь, что делать, — произнёс он негромко, наблюдая за её реакцией. — Я хочу, чтобы ты заняла место Литариной после её устранения, возглавила «Гетеру» после возрождения.
Кристина замерла. Предложение, о котором она тайно мечтала годами, наконец прозвучало. Литарина всегда стояла между нею и настоящей властью, всегда была ближе к Ордынцеву, всегда получала лучшие задания и больше ресурсов. И теперь эта преграда могла исчезнуть.
Инкуб направился к выходу из гостиной, обозначая конец беседы.
— Не разочаруй меня, Кристина, — бросил он, распахивая перед ней створку двери. — Я редко даю второй шанс.
Попова вышла в коридор, не оборачиваясь. Лифт доставил её вниз. Выйдя из подъезда, женщина вдохнула морозный февральский воздух, пытаясь очистить лёгкие от особенного запаха ордынцевских апартаментов. Сумочка с флаконом оттягивала руку непропорционально своему весу.
Падал снег — крупные хлопья медленно опускались на тротуар, укрывая город обманчивой белизной. Кристина двинулась вперёд, к остановке такси, и каждый шаг давался с трудом — не от снега под ногами, а от тяжести того, что ей предстояло сделать.
Она не позволила себе думать об Ольге Литариной как о коллеге, с которой проработала бок о бок много лет. Запретила себе вспоминать их редкие разговоры за бутылкой коньяка, отказалась жалеть о чём-либо. Сантименты — для обычных людей. А она, Кристина Попова, давно выбрала другой путь — рядом с существом, которое было старше самой России.