Возвращение Гетер

Глава 24. Семейное дело

Площадь Дзержинского затихала. Окна зданий КГБ меркли в сумерках. В своём кабинете Юрий Владимирович Андропов сидел неподвижно, пальцы методично перелистывали страницы секретного досье. Настольная лампа очерчивала узкий круг света на столешнице — за его пределами угадывались массивные шкафы и тяжёлые портьеры на окнах. Запах остывшего чая мешался с табачным духом и затхлостью, годами въедавшейся в стены здания.

Досье с пометкой «Совершенно секретно» содержало сведения, способные потрясти основы власти. Фотографии Галины Леонидовны Брежневой с цыганами и ювелирными дельцами соседствовали с отчётами наружного наблюдения за её встречами с Ордынцевым. Стенограммы подслушанных разговоров раскрывали планы по созданию сети борделей под прикрытием культурных салонов. Председатель КГБ перечитывал всё это с абсолютно нейтральным выражением лица — профессиональная выучка, давно ставшая второй натурой.

Отложив материалы, Андропов снял очки, протёр безупречно чистым платком. Завтра утром — встреча с генеральным секретарём. Встреча, которой он ждал несколько месяцев, тщательно собирая компромат и выстраивая стратегию предстоящего разговора. Операция против Ордынцева требовала одобрения с самого верха — иначе глава ведомства рисковал получить удар в спину от многочисленных покровителей этого загадочного существа.

Он поднялся и подошёл к окну. Внизу горели огни вечерней Москвы — город жил своей жизнью, не подозревая о схватках, решающих его судьбу. Юрий Владимирович думал о завтрашней встрече, о том, как подать Брежневу информацию, чтобы получить нужную реакцию. С каждым годом говорить с Леонидом Ильичом становилось всё труднее — болезнь генсека прогрессировала, мысли путались, настроение менялось непредсказуемо. Но в вопросах, касающихся семьи и особенно дочери, Леонид Ильич оставался неизменно чувствительным.

Зазвонил прямой телефон, которым пользовался только узкий круг высших руководителей страны. Андропов вернулся к столу и поднял тяжёлую трубку.

— Юрий Владимирович? — голос помощника генерального секретаря звучал встревоженно. — Леонид Ильич просит вас приехать немедленно. Он ознакомился с вашей запиской о ситуации в Чехословакии и хочет обсудить её лично.

— Буду, — ответил Андропов и положил трубку.

Незапланированный вызов давал шанс ускорить события. Открыл сейф, достал подборку с наиболее выразительными снимками и материалами по делу Ордынцева и Галины Брежневой и вышел.

Чёрная «Чайка» с мигалкой домчала председателя КГБ до Кремля за считанные минуты. Часовые у Спасских ворот отдали честь, охрана внутри вытянулась по стойке смирно. Длинные коридоры с красными ковровыми дорожками и портретами вождей привели к приёмной генерального секретаря.

Брежневский кабинет существовал в своей реальности — огромный, с высокими потолками, хрустальными люстрами и мебелью из красного дерева. Леонид Ильич сидел за массивным письменным столом, заваленным докладами, которые он давно перестал читать. Рядом суетились помощники — ставили чай, раскладывали бумаги, негромко объясняли. Хозяин кабинета казался уставшим — мешки под глазами, потухший взор, одышка после каждой длинной фразы.

— А, Юрий, заходи, — махнул рукой, и помощники мгновенно исчезли, оставив их наедине. — Садись, чаю хочешь?

Андропов опустился в кресло напротив, отметив, что генсек выглядит лучше, чем на последнем заседании политбюро. Видимо, швейцарские лекарства, которые доставали через спецканалы, действовали.

— Спасибо, Леонид Ильич, не откажусь, — он придвинул к себе чашку из тонкого фарфора с гербом СССР.

— Ну, рассказывай, что там с этими чешскими диссидентами? — Брежнев отпил чай и отставил в сторону точно такую же чашку.

Гость кратко обрисовал ситуацию — активность «Хартии-77», настроения в интеллигентских кругах Праги, меры, предпринимаемые товарищем Гусаком. Брежнев слушал, временами кивая, но мысли его были далеко. Когда доклад закончился, повисло молчание.

— Ещё что-нибудь? — спросил Леонид Ильич, глядя мимо собеседника.

Момент настал. Андропов медленно достал привезённую с собой папку.

— Леонид Ильич, есть ещё один вопрос. Деликатный. Касается вашей дочери..

Эффект был мгновенным. Брежнев выпрямился в кресле, черты лица напряглись, взгляд сфокусировался с неожиданной ясностью.

— Юрий, то, что касается моей семьи, — это моё дело, — интонация стала жёсткой, с металлическими нотками. — Тебя это не касается. Лови шпионов.

Генсек тяжело поднялся, лицо потемнело от прилившей крови. Разговор был окончен. Андропов тоже встал, но не спешил уходить. Сделал шаг к двери, остановился и бросил заранее подготовленную фразу:

— Леонид Ильич, речь идёт именно о шпионах, которые пытаются выйти на контакт с вашей дочерью.

Брежнев застыл. Медленно повернулся.

— Что? Какие шпионы? — жестом пригласил гостя вернуться.

Председатель КГБ снова опустился в кресло, раскрыл папку и заговорил — тихо, размеренно, с выверенными паузами:

— Наше ведомство несколько лет назад создало сеть специальных объектов для работы с иностранцами, — он положил перед генсеком первую фотографию. — Культурные салоны, где оперативники в неформальной обстановке получают ценную информацию. Но этот человек, — Андропов постучал пальцем по снимку, — Георгий Савельевич Ордынцев, заведующий сектором ЦК по братским партиям, пытается перехватить контроль над нашей агентурной сетью.

Брежнев взял фотографию. Пальцы заметно дрожали. На снимке Ордынцев что-то увлечённо объяснял Бурятцеву — известному любовнику Галины Леонидовны.

— Через своих людей, — продолжил Андропов, понизив тон, — заведующий сектором внедряется в наши оперативные мероприятия. Вместо работы на государственную безопасность агенты начинают собирать компромат для него лично. А теперь он вышел на вашу дочь.

Скулы генсека побагровели. Старик за столом взял следующий снимок — Галина в компании Ордынцева на даче, в окружении незнакомых людей.

— Что именно он хочет? — хрипло спросил Брежнев.

— Использовать оперативные возможности ведомства для личного обогащения, — Андропов говорил негромко, но твёрдо. — Наши сотрудницы работают на разведку, а он превращает их в обычных проституток. И теперь планирует расширение — хочет создать сеть мужчин-агентов для жён руководителей. И уговаривает Галину Леонидовну стать неофициальным куратором этого проекта.