Возвращение Гетер

— А кто будет непосредственно руководить этим салоном? — спросила наконец, откладывая листы.

— Кристина Попова, — Ордынцев указал на шатенку лёгким жестом. — У неё есть опыт в подобных делах. А помогать будет Марина Петровна, — он слегка наклонил голову в сторону Шаниной. — Перспективный сотрудник с аналитическим складом ума.

Галина Леонидовна пристально рассматривала обеих, но задержала взгляд на Марине. Было что-то в этой холодной, сдержанной красоте, что притягивало особое внимание.

— Такие, как она, редкость, — Галина Леонидовна не сводила глаз с Шаниной. — Умеет держать язык за зубами и при этом выглядит безупречно. Мужчины на таких слетаются сами.

Марина выдержала этот пристальный осмотр с профессиональным спокойствием, хотя Ордынцев заметил, как на мгновение напряглись мышцы её шеи — единственный признак внутреннего дискомфорта.

— Спасибо за оценку, Галина Леонидовна, — Марина держала интонацию ровно. — Стараюсь соответствовать стандартам организации.

— И скромная к тому же! — хозяйка дачи фыркнула с удовольствием. — Хорошо, вижу, кадры подобраны со вкусом. Это обнадёживает.

Она снова пролистала бумаги, остановившись на странице с финансовыми показателями.

— Прогнозы прибыли впечатляют, — заметила. — Но насколько они реалистичны? В Москве не так много женщин, которые могут себе позволить подобные услуги.

— Вы удивитесь, Галина Леонидовна, — вступила Литарина. Её тон звучал мягко, но с убедительностью, которая была результатом не только природного дара, но и сверхъестественных способностей суккуба. — Жёны высокопоставленных чиновников, актрисы, певицы, иностранки из дипломатических миссий.. Многие испытывают потребность в особом внимании, которое не могут получить дома.

— И готовы за это платить, — добавил Ордынцев. — Хорошо платить. Особенно за гарантию надёжности и абсолютной закрытости.

Галина Леонидовна задумчиво покрутила на пальце массивное кольцо с крупным бриллиантом. Наконец подняла глаза.

— Хорошо, — сказала. — Я согласна. Но при определённых условиях.

— Слушаю вас, — Ордынцев слегка наклонил голову.

— Во-первых, я хочу лично утверждать каждого сотрудника. Никаких случайных людей, — она выразительно посмотрела на Кристину, и та подтвердила молчаливым согласием. — Во-вторых, полный контроль над финансовыми потоками. Без моего ведома ни одна копейка не должна уходить налево.

— Безусловно, — согласился Ордынцев.

— И наконец, — Галина Леонидовна подалась вперёд, понизив голос, хотя в комнате были только свои, — я хочу полного отчёта о каждом клиенте. Кто, когда, зачем. Вы понимаете, о чём я.

Ордынцев понимал. Информация такого рода была даже ценнее денег — особенно для дочери генерального секретаря, чьё положение «при дворе» во многом зависело от того, что она знала о сильных мира сего.

— Это можно организовать, — подтвердил заведующий сектором. — Но с одной оговоркой: информация остаётся только у нас. Никаких посвящённых со стороны.

Галина Леонидовна хмыкнула.

— Естественно, мой дорогой. Я умею хранить секреты.

Деловая часть встречи была завершена. Бурятцев предложил отметить успешные переговоры, и вскоре стол заполнился яствами, которые редко можно было увидеть даже на кремлёвских приёмах — икра трёх видов, балык, заливное из осетрины, привезённые из-за границы деликатесы, фрукты не по сезону. Разговор перешёл на нейтральные темы — последние премьеры Большого театра, гастроли зарубежных артистов, сплетни из жизни московской элиты.

Марина сидела тихо, впитывая каждую деталь. Ордынцев отметил её холодные серо-голубые глаза, не упускающие ничего. Хороший агент. И потенциально сильный суккуб.

После застолья Галина Леонидовна отвела Ордынцева к окну. За стеклом февральский сад застыл в белом безмолвии.

— Я понимаю, что за этим стоит нечто большее, чем бордель для богатых дамочек, — сказала она, не отрывая взгляда от тёмного силуэта беседки.

— Что вы имеете в виду?

— Я слышала, что вы.. не совсем обычный человек, — мимолётная тень страха скользнула по её лицу и тут же погасла. — Что знаете людей, которых уже нет в живых.. Мне всё равно, кто вы, — продолжила, отвернувшись от окна, — пока держите слово. Но если обманете.. У меня тоже есть связи. И не только среди живых.

— Я никогда не обманываю партнёров, — последовал тихий ответ. — Это плохо для дела.

Она коротко кивнула и вернулась к гостям, мгновенно превратившись в радушную хозяйку.

Ордынцев остался у окна. Даже за столетия жизни среди людей они всё ещё были способны его удивлять.

Хлопья мокрого снега таяли на плечах Марины. Шла быстро, со стороны — обычная женщина, спешащая укрыться от непогоды. Годы работы в органах научили не привлекать внимания, но замечать всё. Улица пуста, редкие прохожие прячут лица от ветра.

Сумочка прижата локтем — внутри блокнот с шифрованными записями. Информация не ждёт: дочь Брежнева вступила в игру.

Марина сделала крюк через двор, вышла на соседнюю улицу. У каждого автомата останавливалась, проверяя обстановку. Первая будка — слишком на виду. Вторая — занята пьяным. Третья подходила: тупик, тусклый свет.

Опустила двухкопеечную монету. Набрала номер — медленно, без ошибок. Трубка пахла табаком и чужими духами. Слушая гудки, наблюдала за улицей.

— У телефона, — раздался знакомый голос.

— Синица на связи, — сказала негромко, но чётко.

Небольшая пауза — Родионов соблюдал инструкции: три секунды молчания, проверка линии.

— Слушаю, Синица, — в его интонации сквозила усталость.

— В игру вступила дочь генсека, — быстро заговорила Марина, вглядываясь в пустынную улицу сквозь заиндевевшее стекло. — Ордынцев хочет через неё создать мужские притоны для жён высокопоставленных чиновников. Полное отзеркаливание схемы. Пятьдесят процентов участия.

На том конце провода — ни звука. Только дыхание Родионова. Значение этой информации оба понимали отлично. Дочь генерального секретаря — это не высокопоставленный чиновник. Это черта, пересекать которую в СССР не мог никто.

— Кто ещё был на встрече? — наконец спросил капитан.

— Ордынцев, Литарина, Попова, Бурятцев из Большого театра, — перечислила Марина. — Встреча на даче под Москвой, место незнакомое, но явно правительственное. Охрана по периметру, спецсвязь.

— Ясно, — тон Родионова стал жёстче. — Что с операцией по Красину? Она в курсе?