Возвращение Гетер

— Кстати, — Бурятцев прервал его размышления, — вы упомянули «качественный сервис». Это.. ну, понимаете, Галина Леонидовна любит детали. Захочет знать всё — кто, как, где.

— О, я готов предоставить полную информацию, — Ордынцев растянул губы в безупречно-вежливой гримасе. — Включая демонстрацию персонала. Думаю, она оценит уровень подготовки наших сотрудников.

Разговор прервался появлением супруги министра культуры, пожелавшей представить Бурятцеву иностранного гостя. Певец извинился, пообещав связаться с Ордынцевым через пару дней, и растворился в толпе, моментально преображаясь из заговорщика в блистательного артиста, рассыпающего комплименты направо и налево.

Ордынцев допил шампанское у окна, окидывая зал холодным расчётливым взглядом. Первая часть плана выполнена.

Через день раздался звонок. «Наша приятельница примет вас в субботу. Заеду в пять», — сухо сообщил Бурятцев, избегая лишних слов даже по защищённой линии.

В субботу серебристый «Мерседес» остановился у подъезда. Бурятцев за рулём — тёмно-синий костюм, голубая рубашка, сдержанный галстук. Золотой перстень-печатка на мизинце, подарок Галины Леонидовны, поблёскивал при поворотах руля.

Всю дорогу по Рублёвскому шоссе молчали. Свернув на лесную дорогу, подъехали к воротам с охраной. Двое в штатском, с заметными очертаниями оружия под пиджаками, тщательно проверили машину и документы.

За воротами открылся дачный участок, скрытый от посторонних глаз высоким забором и плотно насаженными елями. Двухэтажный дом с мезонином сочетал сталинский ампир с архитектурой хрущёвской эпохи.

— Приехали, — Бурятцев заглушил двигатель и вынул ключи на брелоке с трёхлучевой звездой из замка зажигания. — Она уже здесь, с утра. И не одна.

Ордынцев вышел из машины и ощутил знакомое покалывание в кончиках пальцев. Литарина здесь. Возможно, не одна.

Охранник у двери, узнав Бурятцева, пропустил их внутрь без единого слова. Дом встретил ароматом дорогих духов, сигарет и жаром растопленных печей. Где-то переговаривались женщины — один тембр властный и звонкий, другой низкий, воркующий.

Миновав холл с шубами на вешалке и гостиную с потрескивающим камином, мужчины вошли в столовую. За безупречно сервированным столом — хрусталь, серебро, фарфор с золотым кантом — сидела хозяйка дачи. Галина Брежнева — плотная женщина средних лет, увешанная золотом, в неуместно ярком бирюзовом платье — нетерпеливо постукивала длинным ногтем по бокалу.

— Наконец-то! — воскликнула она, взмахнув рукой так, что браслеты звякнули. — Я уж думала, вы заблудились в лесах и буераках! Борис, ты же знаешь, как я не люблю ждать.

Бурятцев поспешил к ней, почтительно склонился, целуя руку, шепча комплименты. Ордынцев сдержанно наклонил голову и сел напротив.

— Прошу прощения, Галиночка, — Бурятцев виновато развёл руками. — Движение на Рублёвке.. сама понимаешь.

— Конечно-конечно, — отмахнулась она. — Здравствуйте, Георгий Савельевич. Борис мне много о вас рассказывал. Говорит, у вас интересное предложение?

— Благодарю за приглашение, — Ордынцев сохранил дистанцию в интонации. — Действительно, есть деловое предложение, которое может вас заинтересовать. Но сначала позвольте..

Через полчаса в столовую вошли три женщины. Ордынцев поднялся.

— Позвольте представить, Галина Леонидовна. Ольга Литарина, — он указал на женщину в строгом костюме цвета тёмного бургундского вина, чьи волосы были гладко зачёсаны в балетной манере. — Марина Шанина, — кивнул в сторону тёмно-русой гостьи с холодной, почти нордической красотой и внимательным взором серо-голубых глаз. — И Кристина Попова, — представил он шатенку с живыми чертами лица, одетую с той продуманной элегантностью, которая была недоступна обычным советским женщинам.

Галина Леонидовна окинула всех троих изучающим взглядом, задержавшись на Марине. Присутствие молодых стройных и красивых женщин явно не подняло ей настроения — на лице появилось нетерпеливо-недовольное выражение.

— Я слушаю, — она жестом предложила Ордынцеву наполнить бокал. — Но учтите, моё время дорого стоит.

Ордынцев сделал глоток коньяка и приступил к изложению:

— Уверен, вы наслышаны о моей.. скажем так, организации, — начал заведующий сектором, не отводя взора от Галины Леонидовны. — Мы обеспечиваем досуг определённому кругу людей уже много лет. Наш сервис высоко ценится за качество и, что особенно важно, за закрытость.

— О, да, — хозяйка дачи хмыкнула, бросив мимолётный взгляд на Литарину. — Наслышана. И кое-кто из моих знакомых очень хвалит ваших сотрудниц.

— Мы поддерживаем высокие стандарты, — последовал сдержанный наклон головы. — И сейчас планируем расширение — создание симметричной структуры, ориентированной на женскую клиентуру.

Галина Леонидовна подалась вперёд, заинтересованно прищурившись.

— Продолжайте.

— Речь идёт о салоне, где дамы из высшего круга могли бы получать внимание, которого им, возможно, не хватает дома, — Ордынцев говорил спокойно, будто обсуждал план строительства нового санатория. — С гарантией полной закрытости, разумеется. И с персоналом соответствующего уровня.

— И при чём тут я? — длинные накрашенные ногти нетерпеливо постучали по столешнице. — Не думаете же вы, что мне нужны услуги такого заведения?

— Что вы, — Ордынцев позволил себе лёгкий изгиб губ, намекающий на почтительную улыбку. — Я предлагаю партнёрство. Пятидесятипроцентную долю в предприятии. С соответствующими дивидендами и правом влиять на политику заведения.

Галина откинулась на спинку стула, оценивающе изучая собеседника. Снова скользнула взглядом по Литариной, затем по Кристине и Марине.

— Мне нужно знать всю схему, — заявила наконец, проведя ногтями по полированному дереву. — Всё до мельчайших деталей. Я не вкладываюсь в предприятия, механизма которых не понимаю.

Ордынцев жестом попросил у Литариной портфель. Открыв, извлёк тонкое досье и разложил бумаги перед Галиной Леонидовной.

— Здесь полная схема, — пояснил, указывая на первый лист с организационной диаграммой. — Устройство салона, принципы работы, финансовые потоки. Всё продумано до мелочей.

Хозяйка дачи погрузилась в изучение с сосредоточенностью, которая удивила бы многих, знавших её лишь как взбалмошную прожигательницу жизни. Задавала точные вопросы, требовала пояснений, уточняла детали — особенно финансовые.