Возвращение Гетер

В реальности же она стояла в полутёмной комнате борделя, а её кумир смотрел на неё помутневшим, хмельным взором. Она чувствовала тошноту и одновременно возбуждение — и ненавидела себя за это.

Пальцы потянулись к застёжке. Девушка медленно расстёгивала пуговицы платья — одну за другой. Красин наблюдал за ней с выражением человека, осознающего, что падение уже свершилось. Елена сняла платье через голову — ткань мягко зашуршала. Под ним оказались простые белые бюстгальтер и трусики — Арина говорила, что мужчины из академической среды предпочитают скромность. «Не надевай ничего вызывающего, — наставляла хозяйка. — Интеллектуалы любят сами раздевать своих студенток».

— Не надо, — выдохнул Красин, но в голосе уже не было твёрдости. — Елена, ты не должна этого делать.

Девушка смотрела на него сверху вниз — седеющие виски, усталые черты, затуманенный алкоголем взор. Преподаватель больше не казался ей недосягаемым небожителем интеллектуального Олимпа — просто одинокий мужчина с непомерным самомнением и мелкими слабостями. Один из многих.

— Так нужно, — сказала она тихо и расстегнула бюстгальтер.

Маленькие упругие груди с розовыми сосками обнажились. В зрачках Красина мелькнуло восхищение, вожделение, стыд — всё разом — и тут же скрылось за пеленой хмеля.

— Ты.. — выдохнул он, не сводя взора с обнажённого тела. Ладонь дрогнула, потянулась к её груди, но замерла на полпути. Он сглотнул, попытался заговорить, но с губ сорвался только хриплый вздох. Взгляд метался между её лицом и обнажённой белизной кожи — последние остатки достоинства боролись с желанием.

Елена слушала его невнятное бормотание, и внутри нарастало странное чувство — горечь, жалость и злорадство одновременно. Вот он, тайная любовь, мечта бессонных ночей — сидит на краю кровати, хмельной, с расстёгнутой рубашкой, силясь совместить научные достижения студентки с молодым обнажённым телом.

Она подошла ближе, встала между его раздвинутых колен, положила ладони на плечи. Расстегнула ещё несколько пуговиц на его рубашке, ощутив кончиками пальцев горячую кожу, покрытую редкими волосками. От Красина пахло табаком и тем особым запахом научных кабинетов, который въедается в одежду и волосы после многих лет, проведённых среди книг и рукописей.

Ладони преподавателя — горячие, подрагивающие — поднялись, нерешительно коснулись её талии. Скользнули выше, к грудям, неловко сжали их. Елена прогнулась в пояснице, имитируя возбуждение.

— Ты такая красивая, — прошептал он, глядя на неё снизу вверх. — Такая.. необыкновенная. Я замечал тебя на лекциях.. всегда замечал..

— Я знаю, — отозвалась девушка, помогая ему снять рубашку. — Я тоже.. всегда обращала на вас внимание.

Не ложь, но и не вся правда. Да, выделяла среди других преподавателей. Да, восхищалась его умом, знаниями, смелостью. Но в её воображении, в мечтах о нём всё было по-другому — совсем иначе.

Она легонько толкнула его в грудь, и Красин упал спиной на кровать. Елена склонилась, расстегнула ремень, помогла стянуть брюки. Трусы. Носки. Обнажённое мужское тело — бледное, с мягким животом и тонкими ногами — выглядело беззащитным.

Она гладила его, сжимала, массировала — каждый жест отработан. Губы целовали — шею, ключицы, живот. Выполняла все действия, вспоминая наставления Арины: «Главное — создать иллюзию страсти. Они все хотят верить, что ты от них без ума. Стони погромче, закатывай глаза, говори, какой он сильный и как тебе хорошо».

В какой-то момент Елена поняла, что перестала чувствовать собственную плоть. Наблюдала за происходящим отстранённо: вот снимает трусики, вот ложится рядом, вот направляет мужскую ладонь себе между ног.. Каждое движение отработано, каждый жест выверен заранее.

Красин пытался быть нежным — насколько позволяло его состояние. Шептал какие-то слова — о её красоте, о том, как давно мечтал о ней, о том, какая она особенная, не похожая ни на кого. Обычные слова, которые мужчины говорят женщинам в такие моменты. Но голос звучал искренне, с ноткой удивления, как будто он сам не верил тому, что происходит.

Его руки скользили по ней — иногда неловко, иногда причиняя боль. Историк не знал её тела, не понимал, что нравится именно ей. Да и откуда ему знать? Они были знакомы как преподаватель и студентка, как люди из разных миров.

— Ты такая нежная, — бормотал он, пытаясь приласкать, вызвать ответное желание. — Такая молодая.. такая прекрасная..

Елена автоматически отзывалась — постанывала, выгибала спину, закусывала губу. Плоть реагировала на ласки, даже когда внутри всё оставалось холодным. Чувствовала чужое возбуждение, упирающееся в бедро, горячее и настойчивое.

— Я хочу тебя, — выдохнул Красин, нависая над ней. — Хочу всю.. целиком..

Колено вклинилось между её бёдер. Елена зажмурилась. Не так это должно было случиться, не так.. Почему именно здесь, в этой затхлой комнате, с хмельным мужчиной, которого уважала, которым восхищалась, но которого никогда по-настоящему не знала?

Он вошёл в неё резко и неловко — Елена невольно сжала зубы. Ощущение было знакомым — заполненность и давление внутри, но не боль. Красин замер, пытаясь справиться с нахлынувшим, а девушка смотрела в потолок поверх его плеча, подстраиваясь под ритм.

— Лена.. — выдохнул ей в ухо. — Господи, Лена..

А потом задвигался — сперва медленно, затем всё быстрее и резче. Без ритма, без такта, будто забыл всё, что знал о женском теле. Кровать под ними скрипела, изголовье ударялось о стену.

Девушка глядела в потолок сквозь полуприкрытые ресницы. Различала трещины в штукатурке, паутину разводов от старой протечки, тёмное пятно в углу. Её спасительное пятно.. Именно эти детали помогали отстраниться от происходящего, сохранить крупицу себя нетронутой.

Одна трещина особенно привлекала внимание — длинная, извилистая, тянувшаяся от карниза через весь потолок и терявшаяся за плафоном люстры. Давно ли она здесь? Какова причина? Усадка дома? Ремонт соседей сверху? Просто старость здания? А может, когда-то протекала крыша, вода просачивалась сквозь перекрытия, постепенно разрушая штукатурку..

Эти мысли помогали не думать о мужчине, который хрипел и стонал над ней, о горячих ладонях на бёдрах, о чужой плоти внутри. О том, что происходящее — её выбор, её решение. О том, что она предаёт и его, и себя.

— Да.. да.. — срывалось с мужских губ, темп ускорялся. — Ты такая.. такая..