Деревенский Зорро

Женщина обернулась. Василий стоял за распахнутой дверью, которая, вероятно, встретилась с ним. В одной руке он держал нежные розово–зелёные розы, а другой зажимал нос. Сквозь пальцы сочилась кровь.

– Вася?! – Марина растерянно смотрела на мужчину: – А ты чего здесь делаешь?

– Танцую, непонятно? – проговорил он, протягивая ей букет. – Вот, возьми.

– Зачем? То есть, спасибо. Ты что, подслушивал?

– А было что? Ты теперь сама с собой ведёшь беседы или на луну воешь? – в голосе послышался смешок.

– А что с носом? – она понимала, что вопрос звучит глупо, но надо же было что-то говорить, – ты укололся?

– Ага, розами нос парил. Да возьмёшь ты этот букет или нет?

– Пошли, тебе надо нос промыть, – Марину начал разбирать смех. Но так как она понимала, что сейчас, в общем-то, смеяться не к месту, пыталась сдерживаться. И от этого ситуация становилась ещё глупее.

– Вазу возьми, – мужчина двинулся в её комнату.

– Стой! Ты что, у меня собрался в вазе нос мыть?

– Марина, ёшкин валенок, ты чего тормозишь? Вазу для цветов, а я в ванную нос мыть.

Марина осторожно взяла букет. Её так и прорывало похихикать. Поэтому она прошмыгнула в свою комнату и захлопнула дверь.

– Марина, в следующий раз, пожалуйста, не выбивай дверь. Ты не заперта.

– А ты не подглядывай, – парировала она.

– Можно подумать, что я чего-то у тебя не видел.

Женщина зажгла свет. Василий знал, что она любила, когда на её рабочем столе стояли срезанные цветы, и по возможности старался приобрести что-то новое, чего ещё не дарил.

Она любовалась букетом. Вроде невзрачные с виду, они казались такими нежными, с чудесным ароматом. Она аккуратно провела по краю лепестков подушечкой указательного пальца.

Вскоре раздался робкий стук, затем дверь открылась, и в комнату без приглашения вошёл Коровкин. Он успел переодеться в домашний костюм. Волосы были влажные. А вот нос напоминал сливу. Он подошёл к ней и подумал, что согласен ещё раз встретиться носом с дверью, если потом ему будет позволено стоять рядом и смотреть, как она трогает, нюхает, улыбается. «Она моя будет. Только моя. Никому не отдам.»

– Ты как завтра на работу пойдёшь? – спросила она, обернувшись, протянув руку к распухшему носу.

Он перехватил её руку, поднёс пальцы к губам, поцеловал, а потом поднял на неё глаза и ответил:

– Ногами. Так и скажу: жена заподозрила в неверности, – он хихикнул и от боли сморщился.

– Хочу напомнить, что я ещё пока не жена.

– Хорошо, невеста. Представляешь заголовки газет: «Жертва домашнего насилия Василий Коровкин». Пойдём ужинать. Сюзанна сказала, что ты и не обедала. Это понимать, как голодовка?

Она помотала головой. Как ему объяснить, что она и так жирная? Раньше хоть на работу ходила. А сейчас? Дома сидит. Ну да, у него есть мини–спортзал – пара–тройка тренажёров и бассейн. Но одной там заниматься скучно. Да и пробовала уже, но вес только прёт.

Он взял её за руку и потянул за собой:

– Марина… нам нужно поговорить, – сказал тихо, но уверенно.

Глава 1. До свадьбы

– Мариша, ну и как ты его решила назвать? – Коровкин положил руки на плечи женщине, наклонился и поцеловал в щеку.

– Кого его? Колчак, я надеюсь, ты не думаешь, что я тебе рожу ребёнка? — она повернула голову, и её губы встретились с его губами.

Прошла буквально пара дней, как они подали заявление в ЗАГС, а Коровкин ведёт себя как законный муж. Он, казалось, пытался наверстать упущенное и сейчас всё время трогал, гладил, целовал.

– А почему бы и нет? — и он хитро посмотрел на неё. – Ты же сама слышала, как мне приписывают отцовство различным малышам. Так что я ещё ого–го.

– Колчак, вот ты и рожай! Мне, между прочим, уже пятьдесят лет, скоро пятьдесят один. Какой ребёнок? Ты сбрендил? Пока ещё не поздно, беги в ЗАГС, забирай заявление и ищи себе молодушку, – Марина стряхнула его руки с плеч. Пошла на кухню за очередной порцией кофе. В последнее время она сильно нервничала и пыталась успокоиться при помощи убойной дозы ароматного, но крепкого напитка.

– Маринка–картинка, — засмеялся Василий и пошёл вслед за ней, – хватит кофе глушить, это вредно для здоровья.

– Слушай, а не пошёл бы ты… Ещё мужем не стал, а уже достал, — женщина была не в духе. – Коровкин, ты обещал, что как подадим заявление, ты меня освободишь. Я долго в осадной крепости сидеть буду? Реально достал уже. От Камаля нахватался? Узурпатор. Хочу – халву ем, хочу – варенье. Ясно? И не тебе мне указывать! Что, не ожидал? Ты думал, что я белая и пушистая? Я настоящая мегера. Подумай, нужно ли тебе это ярмо? — руки в бок. Ещё половника не хватает для боевой обстановки.

– У тебя ПМС? Ты чего раскипятилась? — он явно не ожидал такого. Василий остался стоять около окна, присев на подоконник.

– Какие слова-то мы знаем. Всё, я гулять, за ворота, – Марина решительным шагом направилась к сеням, где должна была висеть её дублёнка.

– Иди, — Василий усмехнулся. – Я посмотрю, далеко ли уйдёшь за ворота-то. – он смотрел, как она открывает и закрывает шкафы, но никак не находит то, что ищет. – Марина, хватит, что случилось? Свободна будешь после того, как я окольцую тебя. Ты помнишь это условие. У тебя была возможность уйти, но ты ею не воспользовалась. А про название я спрашиваю для агентства.

– Какого? — она застыла в дверях. – Я думала, что это шутка.

– Какая шутка? Ты у нотариуса подписала, я тебе здесь повторил. Мой свадебный подарок прописан в брачном контракте: я дарю тебе детективное агентство. Тебе осталось его назвать, дождаться, когда станешь женой и приступать к деятельности.

Детективное агентство, шутка ли? Сколько лет она плакала в подушку от той тоски, что разъедала сердце. Её работа была для неё хобби. До сих пор жалеет, что вот так вот рубанула тогда с плеча. И замуж-то выходила, чтобы от себя убежать, чтобы Кристинка как бы при отце была. Убежать не получилось. А вот отец из Степана вышел неплохой. По крайней мере, она не замечала, чтобы он относился как-то по-особенному к девочке, не делил её и родных.

В первое время после того, как они уехали из этого городка, Марина отдыхала. Наслаждалась семейной жизнью: спала, сколько хотела, готовила в удовольствие, с дочерью играла или просто садилась рядом и наблюдала, как та играет, и снова спала.

Но прошлое не желало её оставлять. По ночам она рыдала в подушку, изнывая в тоске по любимому делу – сколько раз ей снилась работа! Нет, следователь – это не работа, это образ жизни. У следователя семья – это работа.