Мяукающий детектив

– А что у них могло случиться? – громко спросила глуховатая старушка и остановилась, глядя на Северн-хаус. – О! Полиция! Это полиция! – воскликнула она. – Кого-то убили?

Колби ткнулся носом в ноги хозяйки и обалдело остановился.

Похоже, миссис Фэрроу ничего не знала. Лиза разочарованно огляделась по сторонам в поисках зрителей, которые могли быть в курсе случившегося. Любопытствующие с округи уже подтягивались к подъездной дорожке Уэйнрайтов, но никто не осмеливался подойти поближе. В этот момент из ворот своего дома, который стоял прямо напротив имения Уэйнрайтов, вышел мистер Джейкобсон – дантист с самым большим чеком в городе. Ему было около пятидесяти лет. Он был невысок, лыс и совершенно кругл, как надувной мяч. Его маленькие черные глазки при встрече всегда сально шарили по Лизе, но, слава богу, дальше этого дело не заходило. Вот и сейчас – он всего лишь вежливо поздоровался и обтер лысину огромным, как простыня, носовым платком.

– Вы случайно не знаете, что произошло? – поинтересовалась Лиза.

– Случайно знаю, мисс, – ответил дантист. – Странная история… – он замолк, глядя на полицейские машины. – Почему они всегда паркуются не по правилам?

– Не поделитесь с нами? – спросила Лиза, не обращая внимания на его последнее замечание.

– Извольте, – пожал плечами мистер Джейкобсон. Миссис Фэрроу тоже подошла поближе, чтобы лучше слышать. Ее пес, как примагниченный, сделал за ней три шажка.

– Мой кузен работает в полиции, – важно сообщил дантист. – Сегодня утром миссис Уэйнрайт заявила, что ее муж пропал.

– Кто пропал? – каркнула миссис Фэрроу, не расслышав. Колби глухо заворчал и получил легкий толчок каблуком.

– Муж ее пропал! – повторил мистер Джейкобсон ей почти в самое ухо. – Позавчера вечером не вернулся домой.

– Пропал? – с сомнением протянула Лиза. – А она уверена?

– Говорю то, что знаю, – ответил сосед. – Уэсли позвонил ей из галереи, сказал, что едет домой, но так и не появился.

– Прошло слишком мало времени, чтобы утверждать о пропаже, – со знанием дела произнесла Лиза.

– Так-то оно так, но это небольшой город, мисс Мартин. А Уэйнрайты – самые богатые и известные его жители. Скандал, сами понимаете, да и не отреагировать управление не могло. Миссис Уэйнрайт, – он кашлянул, – умеет быть настойчивой. Ведь не только у меня кузен служит в полиции.

– И у нее тоже?

– Кузен, брат, покойная бабушка – не важно. Повторюсь, это небольшой город. Тут у многих знакомые полицейские. Когда она позвонила, поднялась суета. Это все, что мне известно.

Все трое посмотрели в сторону роскошного дома Уэйнрайтов и их сверкающей на солнце оранжереи, которые вдруг померкли и будто покрылись серым туманом зловещей тайны. Лиза подумала было подойти к одному из полицейских, который как раз вышел из дома и о чем-то встревоженно говорил по телефону, но решила не делать этого, увидев, как он махал руками на какую-то любопытствующую парочку, пытавшуюся приблизиться к дому.

– Никаких посторонних!

Миссис Фэрроу испуганно прижала к губам свою веснушчатую кисть с массивным кольцом из потемневшего золота на одном из пальцев.

– Какой ужас! Юный Уэйнрайт был очень мил. А вдруг его убили? Люди сегодня совершенно не ценят ни творчества, ни человеческой жизни.

– Ну, – скривился дантист, – насчет творчества я бы с вами поспорил, уважаемая миссис Фэрроу. Эту претенциозную мазню сложно назвать живописью.

– О! Вы грубиян! – с упреком воскликнула миссис Фэрроу. – Я видела его работы в галерее. Розы очаровательны.

– Если приглядеться, можно увидеть, что это не вполне розы, – пробормотал мистер Джейкобсон и повернулся к Лизе. – Я не против откровенных тем в живописи, но он даже стул не смог нарисовать так, чтобы зритель не покраснел.

Лиза была поверхностно знакома с творчеством Уэсли Уэйнрайта, но то, что она видела в Лондоне, не произвело на нее впечатления пошлости. Хотя, возможно, здесь, в Данбери, вкусы и манера художника изменились. Надо бы как-нибудь заглянуть в галерею.

– Уверена, он просто снимает очередной пранк, – сказала она, стараясь поддержать беседу. Вдруг дантист расскажет еще что-нибудь интересное.

– Что? Что снимает? – нахмурилась миссис Фэрроу.

– Пранк, – повторила Лиза, не сводя взгляд с дома Уэйнрайтов. На пороге как раз показалась Элеонор, которая о чем-то возбужденно говорила с полицейским. На ней было длинное домашнее платье, похожее на кимоно. Лиза даже издалека увидела, что у жены художника была идеальная укладка – в этом была вся Элеонор: пусть мир вокруг рушится, но она ни за что не выйдет из дома без аккуратных локонов.