Страница 145 из 162
Бэйпинским театралам не представилось еще случая видеть строптивого Шан Сижуя. Приехав в Бэйпин, он изо всех сил пытался скрыть от других свои причуды, в груди его пылала жажда славы и признания, а истинную свою природу он тщательно прятал от посторонних глаз. Сейчас все непонимающе воззрились на него. Чэн Мэйсинь холодно усмехнулась и отвернулась с презрением. Вторая госпожа почувствовала себя ужасно неловко, кинула на Шан Сижуя раздраженный взгляд и, опустив голову, отпила чаю. Но разве Шан Сижуя можно так просто проигнорировать? Да и чувство стыда ему неведомо. Увидев, что вторая госпожа ему не отвечает, он спросил вновь:
– Жена! Имеется ли у вас дома женьшень!
Это что еще за тон? Вторая госпожа поставила чашку и резко поднялась, лицо ее залил румянец, задыхаясь от гнева, она четко произнесла:
– Ты со мной разговариваешь?
Шан Сижуй сказал:
– Как может очнуться человек, которого постоянно кормят холодной водой? Ему нужен отвар из женьшеня! – И с этими словами он вернулся в покои Чэн Фэнтая.
Вообще-то вторая госпожа и сама так считала, но веры Шан Сижую, этому сумасшедшему, у нее не было. Не обращая внимания на гостей, требовавших ее забот, она поспешила выйти вслед за ним. Шан Сижуй уже успел снять обувь и, поджав под себя ноги, уселся на кровать подле Чэн Фэнтая. Вторая госпожа от злости аж попятилась, покачнулась – ее удержал Фань Лянь. Стиснув зубы, она процедила:
– Тебе жить надоело? Почему позволяешь ему так себя вести?
Напрасно она набросилась на Фань Ляня, что он мог поделать против Шан Сижуя со своими тоненькими ножками да ручками? Указав пальцем на пол, вторая госпожа приказала Шан Сижую:
– Сейчас же слезай!
Шан Сижуй прикинулся глухим, только голову повесил и оставил ее слова без внимания. В спальню вошла Чэн Мэйсинь и, увидев, какая сцена здесь разворачивается, немедленно приказала охранникам стащить Шан Сижуя с постели, но тут Ду Ци хлопнул ладонью по столу и встал у них на пути:
– Что происходит? Что такого сделал Шан-лаобань, что вы так грубо с ним обращаетесь? Против еще одного человека у постели больного?!
Чэн Мэйсинь проговорила с холодной усмешкой:
– Седьмой молодой господин! Хозяин нашей семьи Чэн смертельно болен, это наша семья вступила в год, сыплющий несчастиями. Еще посторонние станут здесь распоряжаться!
Шан Сижуй почувствовал, что Чэн Мэйсинь замышляет недоброе, и взгляд его сделался настороженным. Чэн Мэйсинь не стала тратить лишних слов, один кивок подбородком – и охрана обошла Ду Ци, приблизилась к кровати и, крепко ухватив Шан Сижуя, принялась стягивать его. Тот одной рукой вцепился в деревянное основание кровати, а другой зарядил кому-то из охранников в глаз, да так, что сразу поставил синяк. Прочие солдаты, увидев, что происходит, пробормотали слова извинения, разом засучили рукава и бросились на Шан Сижуя сверху. Но что пара кулаков может сделать против четырех рук? Шан Сижуя зажали на кровати без возможности шелохнуться, к тому же он беспокоился о том, как бы не ранить Чэн Фэнтая, так что терпеливо сносил побои. И все же, осыпаемый градом ударов, он не двигался с места: не мог поверить, что эти солдафоны забьют его насмерть.
Взбешенный, Ду Ци заорал, насколько хватало голоса, но его схватил один из солдат, не давая пошевельнуть ни руками, ни ногами. Услышав подозрительный шум, гости поспешили в спальню, а когда вошли, от испуга краска отлила от их лиц. Сюэ Цяньшань оттолкнул солдата, схватившего Ду Ци, и зарядил ему пощечину, приправив ее отборной руганью:
– Вот отброс, смеешь еще его трогать!
Чэн Мэйсинь притворилась, что не видит этого, и солдат, повесив голову, отступил. Шагнул вперед и разгневанный бэйлэ Ань, набросившись с кулаками на охранников, стаскивающих Шан Сижуя с кровати:
– Кто позволил вам его трогать! Значит ли для вас хоть что-то слово «закон»?! – И несколько раз ударил охранников кулаками.
Поскольку все это наблюдали гости, Чэн Мэйсинь не могла ничего возразить, так что Шан Сижуй вновь уселся подле Чэн Фэнтая, поджав под себя ноги. У второй госпожи от страха душа в пятки ушла, сердце бешено заколотилось, а тут еще она заметила, что у Шан Сижуя из носа потекла кровь, тонкой струйкой спускаясь к губе. Он же на это даже не взглянул, отер небрежно большим пальцем, словно не чувствуя боли, а затем еще поджал губы и кончиком языка слизнул с них кровь. Вторую госпожу скрутил приступ тошноты, голова ее закружилась, и она рухнула в объятия Фань Ляня, прося вывести ее на воздух. Фань Лянь подал доктору Фану знак глазами, и тот немедленно пришел на помощь. Бросив притворный взгляд на дыхательный аппарат, к которому был подключен Чэн Фэнтай, он строгим голосом проговорил:
– Довольно-довольно! Вынужден попросить всех выйти! У больного уже тахиапноэ. Если с ним вдруг что-то случится, я не стану отвечать.
Чэн Мэйсинь злобно сверкнула глазами на Шан Сижуя и вместе с гостями покинула спальню. У тех пропало настроение беседовать, став свидетелями столь диковинного зрелища, гости сочли его слишком уж поразительным, им было неловко и дальше присутствовать при семейных сценах. Чэн Мэйсинь продолжала жаловаться на бесцеремонность Шан Сижуя, а гости, поддакивая ей, поспешили распрощаться. Одни только бэйлэ Ань и Ду Ци ни за что не уходили. Увидев, что сегодня происходило в поместье Чэнов, они сразу поняли, откуда побои на теле Шан Сижуя. Кто такая Чэн Мэйсинь? Супруга военного главаря, что там избить, она и жизни лишить может. Вот почему они решили подождать: а вдруг опять придется встать на защиту Шан Сижуя? А раз Ду Ци отказывался уходить, остался и Сюэ Цяньшань. Чэн Мэйсинь набросилась на них с язвительными замечаниями, не только Шан Сижуя обозвала бесстыжим, но и подпевал его наградила тем же званием. Обычно острый на язык Ду Ци сидел мрачный, сдерживаясь что было мочи. Бэйлэ Ань от стыда залился краской, но не станешь ведь ругаться с женщинами? Отвернувшись, он уставился на картину на стене. Сюэ Цяньшань скрестил руки на груди и, любуясь тем, как Ду Ци угодил впросак, только хитро усмехался, слушая их пререкания.
Вечерело, близилось время ужинать, но гостям, оставшимся в этой комнате, ничего не предложили, даже служанку, подливающую чай, не прислали – явный знак, насколько не расположены к посетителям хозяева дома. Дежурные медсестры и доктор Фан, наевшись и напившись вдоволь, пришли измерить пульс Чэн Фэнтая и поменять лекарственный раствор в капельнице; увидев, что кто сидит, кто стоит неподвижно, точно залитый воском, они по доброте душевной спросили: