Страница 143 из 162
Помутнение рассудка случалось с Шан Сижуем множество раз, причем возник этот недуг еще до болезненного разрыва с Цзян Мэнпин, длиться приступы могли как несколько дней, так и считаные минуты – в эту тайну были посвящены все старожилы труппы «Шуйюнь». В детстве он сильно испугался, и босоногий лекарь поставил ему диагноз, мол, от испуга он потерял разумную душу хунь. С тех пор рассудок его сделался непрочным, точно вывихнутый сустав, – коли выбило его один раз, так и будет постоянно выскакивать. Никакого особенного лекарства от этой болезни не существует, ударить посильнее, плеснуть в лицо холодным, потихоньку и придет в себя. Но для Ду Ци это было в новинку! Вот почему, когда он предложил отправить Шан Сижуя в психиатрическую больницу на лечение, Юань Лань с Сяо Лай отбивались что было сил, да еще глаза закатывали. Втроем они не спали всю ночь, до рассвета сторожили Шан Сижуя. Тот спал урывками, его мучали кошмары, и просыпался он со всхлипами, весь в холодном поту. Придя в себя, вновь собрался в Сяншань, и никто не мог его удержать, в конце концов все же пришлось связать его веревкой. Но и связанный Шан Сижуй не спал, лежал с открытыми глазами, оцепенело глядя в потолок. Ду Ци помахал ладонью у него перед лицом, Шан Сижуй не моргнул даже.
Ду Ци осведомился у имевших богатый опыт девиц:
– Это что он, силы копит, чтобы потом повалить меня и сбежать?
Юань Лань, прислонившись к изголовью кровати, проговорила сквозь сон:
– Должно быть.
Сяо Лай сказала:
– Седьмой молодой господин, не подначивайте его! Пусть хоть немного отдохнет!
Сон уже не шел к Ду Ци, выпив чашку холодного чая, он стукнул кулаком по столу:
– А разве это не бабы из семьи Чэн свели его с ума! Они виноваты в его мучениях! Мать их! Не прощу им этого! Посмели его избить!
Ду Ци выбежал в передние комнаты, набрал номер и грубым голосом прорычал в трубку:
– С Шан-лаобанем стряслась беда, если ты не придешь ему на помощь, что ты за человек вообще?
Собеседник что-то ему ответил, Ду Ци разразился бранью и приказал явиться с рассветом, после чего повесил трубку. Едва начало светать, явился Сюэ Цяньшань, Ду Ци, не дождавшись его, лег валетом на кровать к Шан Сижую и уснул. Сюэ Цяньшань встал у изголовья кровати и с большим интересом и удовольствием принялся разглядывать Ду Ци, после чего легонько коснулся его, чтобы разбудить:
– Молодой господин, я пришел, приказывайте.
Ду Ци позвал Сюэ Цяньшаня, а также собрал благородных людей, имевших связи с семьей Чэн – вроде бэйлэ Аня, – и наконец добрался до Фань Ляня, позвонил, понося его напропалую:
– Второй господин Фань, довольно притеснять других! Что за тварь этот Чэн Фэнтай! Пусть даже он в самом деле подохнет, вам ли срывать злость на Шан Сижуе?! Вы люди известные, ваши имена на слуху! И вы правда думаете, что Шан Сижуй что-то вам задолжал?!
Больше всего отвращения у Фань Ляня вызывало его дурное воспитание. Что там от образованного человека? Каждая фраза, каждое слово Ду Ци звучало безобразно, и потому Фань Лянь ответил ему молчанием в трубку. Зато Сюэ Цяньшань слушал Ду Ци с величайшим восторгом, точно упиваясь его руганью, а тот все продолжал:
– Сейчас я приведу с собой людей, мы придем с Шан Сижуем глянуть, дышит ли еще ваш Чэн Фэнтай. А тебе советую присмирить своих баб, если, мать вашу, меня разозлить, я и женщин поколотить могу!
С этими словами он швырнул телефонную трубку. Разумеется, причиной того, что Шан Сижуя избили в усадьбе Чэнов, стали по большей части его самонадеянность и вспыльчивость. Разве можно во время потрясений винить родню Чэн Фэнтая за чрезмерную осторожность? Но по словам Ду Ци выходило, что это они творят произвол, и от ярости Фань Лянь чуть ли с ума не сходил.
Еще до обеда Сяо Лай умыла Шан Сижуя и привела его в порядок: переодела, расчесала волосы, и толпой они отправились к семье Чэн навестить больного. Бэйлэ Ань, которому редко выпадала возможность приблизиться к Шан Сижую, поспешил всех растолкать и сам повел его к своей машине, усадил и спросил:
– Почтенный Жуй, а стоит ли оно того? Ты из-за него заболел, а он и не знает об этом, семья его – люди неблагодарные, еще и избили тебя. Я смотрю на все это, и у меня прямо-таки сердце разрывается.
Шан Сижуй никак не отреагировал на его пылкую речь.
От одного конца переулка Логусян до другого было совсем недалеко, но ради пышного появления выехала компания на пяти машинах и перегородила полпереулка так, что сквозняк не проскочит. Тележки и лоточники не могли проехать, кричали и ругались на всю улицу, но угодили они под дурное настроение Ду Ци, хлопнув дверцей, он выскочил и тоже заорал:
– Никак вам не проехать? Ну, раз не проехать, летите тогда, милости прошу!
Сюэ Цяньшань с улыбкой подал шоферу знак, и тот, выйдя из машины, отправился договариваться. Ду Ци окинул взглядом толпу, подсчитал людей – бэйлэ Ань вился вокруг Шан Сижуя, не желая покидать автомобиль. Тогда Ду Ци широким шагом подошел к их машине и постучал по оконному стеклу:
– Господин бэйлэ! Что вы тут затеяли? Сегодня мы полагаемся на ваш высокий титул, я попрошу вас сохранить лицо!
Бэйлэ Аню ничего не оставалось, кроме как поправить воротник, раздраженный, он вывел Шан Сижуя из машины. После телефонного звонка Фань Лянь вместе со старшей сестрой и Шэн Цзыцин начал готовиться к приему гостей и сейчас уже стоял у главных ворот в ожидании. Разумеется, не обошлось и без Чэн Мэйсинь: истинная супруга военачальника, одним своим взглядом она придавила к земле всех почтенных мужей, и даже всегда нахальный Ду Ци в ее присутствии поумерил пыл. Притворившись, будто не замечает Шан Сижуя, она занялась приемом гостей в главном зале, предложив им чай и легкие закуски, и тут же принялась жаловаться: разбойники эти белены объелись, раз посмели напасть на японскую армию. А еще добавила, что каждый год Чэн Фэнтай посылал им в логово немереные суммы, и все же они поставили его жизнь под угрозу, вот что значит потерять всякую совесть, таких только на казнь тысячи усекновений отправлять. Слушая ее жалобы, гости то и дело кивали, затем отставили чашки с чаем в сторону и принялись настаивать на том, чтобы самим повидать больного. Приди сюда сегодня один или два человека, Чэн Мэйсинь наверняка отказала бы им в приеме, но когда столько знатных господ собралось вместе, никак нельзя дать им от ворот поворот, к тому же неплохо будет убедить общественность в серьезности ранения Чэн Фэнтая.