Страница 2 из 3
– Но вы же сказали, что не заметили ничего подозрительного?
Дамы переглянулись и пожали плечами.
– Вы хотите сказать, сэр, что этот труп и есть что-то подозрительное? – уточнила супруга викария. – Но я не вполне уверена, что этот труп имеет отношение к тому трупу, который нашла вдова; у меня нет никаких доказательств о связи между ними…
– Если уж все трупы вам кажутся подозрительными, то я сегодня нашла один на кухне, а еще один – по дороге сюда, возле калитки моего внутреннего дворика, – добавила мисс Томпсон, – и оба в ужасно вульгарных модных ботинках.
– И больше ничего не заметили? – осведомился инспектор.
– Ну, еще я заметила, что стрижи летали низко, – добавила миссис Данкуорт, – и одуванчики закрылись, но, как я уже и говорила, это к дождю.
Инспектор нахмурился и задумчиво потер подбородок, очевидно пытаясь сопоставить погодные приметы с произошедшими событиями.
– Видите ли, дамы, – произнес он наконец глубоким бархатным голосом, медленно доставая блокнот, – судя по всему, здесь имеет место целая серия странных происшествий. И, боюсь, ситуация требует серьезного расследования… Однако не могли бы вы сначала объяснить мне вот что: почему все найденные нами тела столь эксцентричны в своем выборе обуви? Почему именно этот элемент гардероба настолько бросается в глаза и вызывает ваше недовольство?
Мисс Томпсон удивленно подняла брови и нервно прихлебнула горячий чай.
– Ах, дорогой инспектор, – сказала она, чуть поморщившись, – вы совершенно правильно заметили. Ведь вся эта нелепость начинается именно с обувного вопроса. Один джентльмен носит обувь лакированную и абсолютно неуместную для буднего дня, другой – точно такую же, будто он забрел сюда прямо с праздника на ярмарочной площади. Неужели невозможно выбрать нечто элегантное и достойное ситуации?!
Оба собеседницы дружно улыбнулись, и пересели к чайному столику, уже заботливо накрытому служанкой на террасе.
Тем временем погода начала меняться: солнце исчезло за облаками, небо потемнело и легкий ветер принес прохладу.
– Понимаете, инспектор, – продолжала мисс Томпсон, осторожно протягивая руку к ломтику пирога, – дело вовсе не в самих убийствах. Просто все это портит эстетический облик нашего пригорода. Мы привыкли жить мирно и размеренно, и такое вторжение совершенно выбивает нас из колеи…
Мистер Дулитл, чувствуя свою беспомощность перед женской мудростью, вздохнул глубоко и решительно сказал:
– Прекрасно, дамы. Вы предоставили мне важные улики. Теперь остается лишь одно: разобраться в мотивах убийцы. Возможно, ключ к разгадке лежит … а кто его знает, где он лежит. Поэтому прошу вас сообщать обо всех новых событиях немедленно.
Глава 2
Пока женщины смотрели вслед удалявшемуся инспектору, их лица выражали легкое волнение. Но вскоре спокойная атмосфера снова овладела ими. День начинался довольно необычным образом, однако привычный ритм жизни продолжался, несмотря ни на что.
И вскоре летний дождь начал мягко брызгать крупными каплями по листьям деревьев, наполняя округу свежим ароматом влажной земли и цветов. Миссис Данкуорт взглянула на свой уютный садик сквозь густые капли воды, предаваясь теплым воспоминаниям о прошедших днях. Вспомнился ей и день ее свадьбы с викарием, как их осыпали рисом, и желали счастья… Сентиментальная слеза уже прочертила на ее щеке влажную дорожку, когда, словно отвечая ее воспоминаниям, мелодично прозвенели свадебные колокола на ближайшей церкви.
– Колокола, – нежно молвила она, – какая прелесть!
И, закатив глаза, продекламировала четверостишие из Томаса Мура:
Those evening bells! Those evening bells!
How many a tale their music tells,
Of youth, and home, and those sweet time,
When last I heard their soothing chime.
– Сегодня разве кто-то женится? – осведомилась мисс Томпсон, пробуя ложечкой вишневое варенье из хрустальной вазочки.
– Да, мой дорогой Эдмунд сегодня венчает некоего мистера Алмонда, – ответствовала жена викария.
– Никогда о таком не слышала, – приподняла брови мисс Томсон.
– Он не из нашего пригорода, какой-то пришлый, – отвечала жена викария, любезно пододвигая гостье миндальное печенье, – а вот невеста – как раз наша, мисс Джорджиана Беррингтон. Очень завидная невеста.
– Завидная? – пролепетала мисс Томпсон, устремив на подругу полный изумления взгляд.
– Она очень богата, из хорошей семьи, у нее безупречная репутация, – перечисляла жена викария достоинства невесты.
– Это, безусловно, так, – растерянно согласилась мисс Томпсон. Перед ее глазами возник образ Джорджианы Беррингтон. Очень высокая, примерно шесть с половиной футов – такой рост сделал бы честь любому мужчине. Ширина плеч соответствовала ширине трехстворчатого комода. Крепкие руки говорили об огромной физической силе. На лицо она была весьма недурна, и всегда шикарно одета – тем не менее, почему-то все мужчины, глядя на нее, принимали извиняющийся вид, и начинали рассуждать о том, что не гонятся за приданым. В итоге, Джорджиане, несмотря на отличное приданое, было уже за тридцать – возраст более чем почтенный для невесты.
– Все не везло ей, да не везло, бедняжке, – со вздохом молвила миссис Данкуорт, – но, слава Богу, сегодня у нее праздник!
– Дай ей Бог счастья, – отозвалась мисс Томпсон, – не сомневаюсь, уж ее-то муж – этот, как его, Алмонд? – постарается жить с ней душа в душу.
Глава 3
Звуки органа звучали немного гнусаво, словно орган страдал насморком – но, тем не менее, подчеркивали торжественность события. От витражных окон струились разноцветные потоки света. Невеста, в кружевном платье и кисейной фате, упивалась восторгом собственного счастья. Глаза ее сияли, а мощные руки в кружевных митенках нервно стискивали букет флердоранжа. На фоне ее величественных форм мистер Алмонд – респектабельного вида красавец-джентльмен – смотрелся хрупким, хотя, справедливости ради, мы должны признать, что это был мужчина обычной комплекции. Но невеста на жениха не смотрела вовсе, хотя он и торчал напротив нее. Блуждающим взором она обводила стены церкви, украшенные позолотой, статуи святых, и словно спрашивала: точно ли это происходит с ней – неужели она дождалась? Схватила свое счастье?
Вспышка магния, произведенная приглашенным фотографом, была подобна фейерверку в день великой победы.