Страница 73 из 117
Не глядя по сторонам, Нэский рванул вперед. Подземные толчки участились и даже как будто приобрели какой-то ритм. Окружающее пространство заполнилось какофонией, в которой смешались все вообразимые звуки сразу: крики, грохот, музыка, топот, пение, молитвы, стоны, сирены, хруст, плач. Посол мчался быстрее других участников панического бегства, потому что не оглядывался и не пытался никому помочь. Он просто летел вперед по улице, которая постепенно превращалась в руины. В зияющих трещинах виднелись обрывки служебных тоннелей, вакуумных транспортных систем и коммуникаций. Бежавший впереди Нэского гелланец вдруг исчез в новой пропасти, внезапно возникшей перед ним. Времени на раздумья не было, остановиться было невозможно. Нэский оттолкнулся посильнее и полетел вперед, глядя только на противоположную сторону бездны. Он видел, что прыжок получился удачный, через мгновение он приземлится на твердую поверхность и побежит дальше, к тому месту, где только что рухнул острый шпиль одной из древних церквей. Прямо за ним надо свернуть налево и мчаться дальше до перекрестка с белковой фабрикой, где раньше обедали служители соседних религиозных заведений. Думая об этом, Нэский не заметил, как противоположный край бездны еще немного отодвинулся, и в следующей миг посол приземлился, ударившись грудью о край обрыва. Он заскреб руками по земле, стараясь зацепиться, но ухватиться было не за что. Вату начал соскальзывать в пропасть и успел только подумать, что пластинка наверняка уже и так сломалась, а после падения совершенно точно будет уничтожена. В этот момент кто-то схватил Нэского за руку и потянул. Посол поднял глаза, над ним стоял один из проводников Псай – эти клоны орбитальный город использовал для работы в торговых точках, навигации посетителей и наблюдения. Проводник был высоким сигурнианцем атлетичного телосложения, но правая рука у него отсутствовала. Ее заменил кровавый обрубок, обнаживший кость. Сигурнианец не был по-настоящему живым, Нэский это знал наверняка. Это был клон под управлением Псай. Но вид раненного существа еще раз заставил посла пройти проверку на чувствительность. Нэский справился блестяще: единственной эмоцией была благодарность, а еще ощущение, что надо продолжать бежать.
Оставшейся рукой сигурнианец вытащил Нэского из пропасти и молча уставился на него.
– Спасибо, Псай! – крикнул посол, бросаясь бежать. – Спасибо!
Он оглянулся, чтобы махнуть рукой, и увидел, как сигурнианца сбил с ног отрикошетивший от земли булыжник. Без единого звука клон исчез за краем пропасти, за ним последовала волна обломков. Нэский повернулся и побежал. Смерть клона не имела никакого значения и не оставила в этой Вселенной никакого эмоционального следа. Думать о ней не имело смысла. Надо было бежать и ни о чем не думать. Просто бежать. Перепрыгнуть через груду обломков пополам с чьим-то телом. Увернуться от падающего фрагмента стены. Проигнорировать крик о помощи откуда-то из-под завала. Не обратить внимания на боль в правой лопатке, куда попало что-то острое. Резко остановиться, чтобы не попасть под ноги несущейся с перпендикулярной улицы группе паникующих существ. Снова бежать. Заглушить нарастающую в правой лопатке боль, прижать руку к туловищу. Споткнуться о мертвое тело, упасть, вскочить на ноги, бежать, бежать. Бежать! Дышать, дышать, дышать. Услышать грохот за спиной, броситься влево, заметить краем глаза, как улица превращается в бездонный пролом. Взобраться по руинам какого-то храма на следующий этаж. Оглядеться. Заметить свободную площадку внизу. Прыгнуть. Пролететь по воздуху в бесконечном ожидании приземления. Закричать от пронзившей спину боли, почувствовать, что правая рука полностью потеряла чувствительность. Понять, что храм Святой Гала совсем рядом. Броситься вперед из последних сил, упасть, встать, побежать, упасть. Подняться, пойти вперед. Почувствовать новый толчок, упасть. Встать, двинуться дальше и выйти из-за угла. Увидеть храм, окруженный непроницаемым полем. Понять, что храм обступает толпа. Решить сдаться. Решить не сдаваться. Почувствовать, как в груди обрывается надежда, продолжать идти. Идти. Упереться в стену спин. Попробовать протолкнуться вперед. Отлететь назад от удара в грудь. Упасть на камни. Почувствовать новый подземный толчок. Почувствовать телом крик обезумевшей толпы. Увидеть искрящееся поле, защищающее храм. Услышать статические разряды, услышать нарастающий в толпе ужас, услышать треск и скрежет рушащихся вокруг зданий. Встать на ноги, оглянуться, подумать про кодовую фразу. Увидеть, как толпа превращает тех, кто прижат к полю, в кровавое пюре. Отступить назад. Подумать про кодовую фразу. Вспомнить кодовую фразу. Закричать. Громче. Громче! ГРОМЧЕ! Без сил упасть на землю и свернуться клубком. Поднять глаза к небу, увидеть купол защитного поля, в котором внезапно открывается отверстие. Заметить, как из него вылетает серая точка и стремительно падает вниз. Понять, что эта точка – пасем-смотритель. Догадаться, что кодовую фразу услышали. Выдохнуть и вдохнуть поглубже перед рывком.
– А-а-а-ах! – у Нэского вырвался крик, когда механизированный пасем-смотритель подхватил его своими металлическими руками и резко оттолкнулся от дрожащей земли второй парой кибернетических ног. В спине у посла что-то хрустнуло, но боли не было. Вместо нее по телу разлилось холодное онемение. Толпа, оставшаяся внизу, взревела то ли в негодовании, то ли в страхе, когда пасем прошел через отверстие в поле на высоте крыши храма, унося с собой едва живого Нэского. А потом круглый вход затянулся, и вокруг посла сомкнулась тишина. В пространство около храма не проникало ни единого звука снаружи. Пасем приземлился у входа в зеркальную каплю и пошел внутрь. Обычный эмпат в такой ситуации уже давно потерял бы сознание, но тело и психика жерёса были сделаны из камня специально для того, чтобы выносить страдания, поэтому Нэский лишь безвольно смотрел, как толпа вокруг храма продолжает давить первые ряды о непроницаемое поле. Затем пасем, несший его, вошел в храм, и на посла спустилась темнота. Снаружи Псай вздрагивала всем религиозным районом, его обитатели искали спасения и находили смерть. И никто из них, глядя на Нэского через невидимое, но непреодолимое поле, не смог бы угадать, что посол вату думает о земной музыке.