Страница 62 из 117
– Дондрид слил нам координаты корабля Ана. Но он не знал, что Ан установил на корабле новое вооружение. А мы действовали слишком нагло и подошли близко. В итоге The Perfect Drug уничтожил двенадцать наших фрегатов и больше шести десятков истребителей, а потом сбежал в Каскад. Из пятидесяти трех абордажных команд вернулись неполные семь. Остальные либо полностью уничтожены, либо остались на корабле Ана и их судьба неизвестна. Мы очень многое потеряли в этой атаке и не получили то, на что рассчитывали.
– Музыку?
Санзоку посмотрела на меня, как на идиота.
– Музыку? Что… Нет! Мы хотели захватить ферму сна. Я управляю огромным флотом, который нужно кормить и как-то содержать. Одна из крупнейших ферм сна, а точнее продукт, который она производит, позволила бы нам безбедно существовать очень долго, – Санзоку вдруг переключила внимание на что-то происходящее в тоннеле. – Снаряд готов!
Карамелька была большой даже по меркам космического корабля. По кондитерским меркам она была прямо-таки иррационально огромной. Причудливый узор застывших у нее внутри пиратских тел завораживал, конфета внутри конфетной пушки начала медленно вращаться.
Я заворожено смотрел на происходящее, а Санзоку нажала кнопку на стене, и наша комната сдвинулась с места. Она полетела вдоль тоннеля и остановилась только когда оказалась снаружи корпуса корабля.
– Ты когда-нибудь видел черную дыру? – спросила она меня, показывая куда-то в сторону.
– Ее же нельзя увидеть, – я недоверчиво покосился в ту сторону, куда указывала принцесса. – Можно увидеть лишь застрявший на горизонте событий свет.
– Раз это единственное доступное нашему восприятию изображение черной дыры, значит, это и есть черная дыра, – спокойно изрекла Санзоку.
Я повернулся вправо и увидел слабо светящийся круг. Его вид не произвел на меня никакого особенного впечатления, потому что он выглядел совершенно неинтересно. Но черные дыры впечатляют не внешностью, а способностями. Мой мозг понимал, что это не сама черная дыра, а лишь граница ее смертельной гравитационной воронки, и что она от нас очень далеко. И даже несмотря на это я сделал шаг назад. Как будто это могло что-то изменить.
– Ух ты… – выдохнул я. – Она далеко?
– Невероятно далеко, – улыбнулась Санзоку. – Ее диаметр около семидесяти тысяч световых лет. Но мы снабдим карамельку каскадным двигателем, так что она доберется до места назначения очень быстро. Нам необязательно подлетать ближе.
– Ясно…
Ладно, я вынужден был признать, что на фоне густой темноты черноплодного космоса, в которой как случайные блестки плавали бледные звезды, черная дыра все-таки выглядела грандиозно. Свет на ее горизонте событий переливался и мерцал, напоминая радужные разводы Каскада. Я смотрел в пустоту, а пустота явна всматривалась в меня. Мне даже начало казаться, что мы могли бы поладить.
Принцесса нажала на еще одну кнопку и из круглого отверстия на корпусе Candy Gun вылетела огромная карамелька.
Она двигалась небыстро, и я молча смотрел, как она проплывает мимо нас, вращаясь. Мертвых пиратов, застывших в оранжевой массе, словно жуков в древесной смоле, не укачивало.
– Хочешь что-нибудь сказать мертвым пиратам напоследок? – Санзоку вырвала меня из размышлений.
– Я?
– Ты. Я им все уже сказала.
Я вдруг страшно заволновался, потому что очень боюсь публичных выступлений.
– Э-э… – я пытался придумать что-нибудь соответствующее грандиозности и величию момента. – Мне жаль, что вы умерли. Счастливого пути.
Я тут же зажмурился, потому что слова показались мне совершенно идиотскими, но Санзоку смотрела на меня серьезно и даже как будто с уважением.
– Я сказала им примерно то же, – улыбнулась она, а потом посмотрела на карамельку и добавила: – Спите спокойно и пусть вам снится любовь. – Санзоку, щелкнула пальцами, и карамелька исчезла в Каскаде.
Наша комната еще пару мгновений повисела снаружи, а затем плавно полетела обратно внутрь корабля.
Я не знал, что сказать, и стоит ли вообще что-нибудь говорить. Я бывал на похоронах всего несколько раз в жизни, и они сильно отличались от того, что я только что увидел. Когда кто-то перестает существовать, живых охватывает тоска. Даже если они верят в то, что после смерти наступает какая-то другая форма бытия. Сам факт перехода вызывает беспокойство. Его неотвратимость пугает, а страх заставляет молчать. Но для страха есть противоядие. Оно называется любопытство. Меня мучил один вопрос, так что я его задал.
– Зачем вы мне все это показали?
Наша комната вернулась в начальную точку в карамелизаторе. Санзоку подошла к стене комнаты, открыла в ней небольшую панель и достала из хранилища контейнер.
– Чтобы ты понял, почему я не могу вернуть тебе твою музыку.
И вот тут я окончательно проснулся.
– Мы используем ее, чтобы синтезировать новые корабли. Их мы либо продадим, либо включим во флот. Мы не смогли захватить ферму сна, но кое-что все-таки нам досталось. Например, арродрия, вместе с которой тебя подобрали. Мы продали ее в фауна-парк на Мор-Тарке. Все скафандры дак, которые нам достались, тоже пойдут на продажу. А твоя коллекция послужит нуждам флота, Ксандар. Считай это платой за спасение жизни. Ничего личного.
– Понятно… – мне и правда все было понятно, впервые за долгое время. Меня спасли в открытом космосе. Заплатить за это спасение мне было нечем, кроме музыки. Это было до жути обидно, но что я мог сделать? Умолять? Клянчить? Приводить рациональные аргументы? Угрожать? Предлагать какие-нибудь услуги в счет своей спасенной жизни? У космических кораблей нет весел, рабы здесь не нужны. Музыка была единственной ценностью, которой я обладал. Она была ценнее моей жизни, если быть до конца откровенным.
– Но ведь на корабле Ана была огромная коллекция музыки. Если бы вы получили ее, могли бы хоть целый новый флот насинтезировать, – я понимал, что не смогу ничего сделать. Обычно ощущение бессилия вызывает злость, но у меня сил хватало только на разочарование. Моя музыкальная коллекция превратится в космические корабли, которые стоят космических денег. Но мне такой способ заработка был недоступен. Использование Великого Синтезатора стоит значительно больше, чем моя коллекция и даже больше, чем собственная станция.
– Вся музыка с корабля Ана давно синтезирована империей кинков. Мы бы не смогли использовать ее. А вот твоя коллекция – другое дело. Не огорчайся, – Санзоку посмотрела на меня с сочувствием. – Ты помогаешь нам бороться за любовь.