Страница 112 из 117
We Are Scientists
Nobody move, nobody get hurt
В каскадном словаре к каждой статье прилагается небольшая виртуальная сцена, которую можно рассмотреть со всех сторон в деталях, чтобы лучше понять значение слова. Часто таких сцен бывает множество, чтобы, во-первых, передать все значения слова, а во-вторых, чтобы можно было разобраться в тонкостях значений, которые проявляются в разных контекстах. Например, простое слово «ажанда» может выступать как в виде благодарности, так и сопровождать просьбу. Поэтому в толковом каскадном словаре это слово произносит пассажир досветового челнока, который просит тех, кто сидит ближе к водителю, попросить его совершить остановку на ближайшем заправочном астероиде. А в следующей сценке этот пассажир говорит «ажанда», когда его просьба выполнена и он благополучно спрыгивает на поверхность небольшого, но обитаемого камня. Таким образом, одно «ажанда» имеет два разных вежливых смысла.
А если вы посмотрите на сюжеты, которые сопровождают слово «лууфк», то вы увидите обширную подборку самых разных видов неудач и провалов. Там будут нелепые падения с разного вида транспорта, поражения на выборах в органы местного самоуправления где-нибудь на окраинах Галактики, дети, забывающие слова стихотворений на праздниках, не попавшие в цель с маленького расстояния выстрелы космических крейсеров, пролитое на титан-мельхиоровые рельсы драгоценное шарцовое масло, обувь не того размера, которую купили по ошибке и которую уже нельзя вернуть, и так далее. Выбор огромный. И хотя я не проверял, но у меня есть довольно сильное предчувствие, что моя попытка сбежать от Гуринея через Каскад должна была занять достойное место в списке эпических лууфков, которые можно приводить в качестве примера в словаре.
Первое, что я увидел, когда я очнулся, был я сам. Мои глаза были закрыты, а вот клюв слегка приоткрыт, отчего на лице моем сияло довольно глупое выражение. Я попробовал тут же исправиться и закрыть клюв, но у меня ничего не получилось. Тело не отозвалось, хотя я очень старался. Я успел еще удивиться, как это я вижу, когда у меня закрыты глаза, но удивление продлилось недолго и быстро сменилось ужасом. Я видел свое тело, буквально. Передо мной было мое тело, но меня в нем не было! Я смотрел на него со стороны, из какого-то другого тела. Ситуация была очень тревожная, поэтому я не стал долго думать и закричал не своим голосом. Не своим, потому что он принадлежал телу, в котором я оказался – тому самому землянину, которого Гуриней с гордостью демонстрировал мне некоторое время назад. Крик у меня получился превосходный: визгливый и даже немного истерический.
– Очнулся, – раздался голос откуда-то справа. Кинк-охранник подошел ко мне, растянул мой правый глаз пальцами и поднес к нему какой-то прибор, который противно пискнул. Удовлетворенно кивнув, охранник провел этим прибором от моего лба до самых ступней и наконец сказал: – Все в порядке, перенос прошел без сбоев.
Только в этот момент я понял, что не могу пошевелиться, потому что я привязан к платформе, которая пришла в движение и развернула меня лицом к остальной комнате. С одной стороны, это было хорошо, потому что я больше не видел своего безжизненного тела, а с другой, теперь, когда я не видел своего вергилианского тела, я запаниковал. Что с ним будет? Куда его денут?
Я почувствовал, как мое – теперь человеческое – сердце, заколотилось в груди так сильно, что я был уверен: все вокруг слышат этот бешеный грохот. Убедиться в этом я не успел, потому что потерял сознание.
Дальше все повторялось несколько раз: меня приводили в чувство, я вспоминал, что произошло и благополучно падал в обморок. Оказывается, людские тела отлично для этого приспособлены. Через четыре или пять подобных циклов я наконец-то смог оставаться в сознании и полноценно участвовать в происходящем. Ыга стоял рядом с мной. Его лицо выражало покорность, но за его мысли ручаться я не могу. Гуриней еще раз обрисовал нам ситуацию: мы должны достать для него двух земных собак – здоровых и в своем уме. Если мы попробуем сбежать, Гуриней позаботится о том, чтобы Лын казнили, а Ыгу навсегда отключили от Каскада, что, по сути, равноценно смерти. А меня, как пособника пиратов и чуть ли не их предводителя, будут ловить всем Конгломератом Айх-Варап. В качестве дополнительной гарантии нашего сотрудничества Гуриней заберет себе моё вергилианское тело и станцию Ыги, на которой спит Лын. Срок выполнения нашей задачи Гуриней обозначил следующим образом:
– У вас есть время, пока флот Звездного Вече не высадил оккупационный контингент на Земле. Потому что после этого вам будет не до собак.
Затем Гуриней подозвал автономника и сообщил ему координаты для каскадного прыжка. Услышав их, Ыга еще раз глубоко вздохнул, а я удивился, что мы, оказывается, все это время находились на космической станции, которая не была частью обсервационного тора на Сворайл Унгиоране.
Мы прыгнули в Хо-3 и очень скоро пристыковались к небольшой станции, висевшей около планеты Лан, известной в основном тем, что на ней обитают ланды. Про ландов я знал совсем не много, но того, что мне было известно, хватило, чтобы расстроиться: в другой ситуации я бы с удовольствием побывал на этой планете.
Ланды – это животные. Хотя животными их сложно назвать. Существа – более подходящее слово. Ланды рождаются всегда по четыре штуки сразу. Самка откладывает одно яйцо, в котором всегда находится четыре эмбриона. Через два местных года яйцо проклевывается и появляется четыре новых ланда, которые проживают всю свою жизнь вместе, неразлучно, потому что у них один мозг на четверых. Точнее, у каждого – своя часть мозга, соединенная с остальными тремя с помощью квантовой психики. Если один ланд погибает до слияния, у остальных отключается часть психики, которую он в себе носил. Когда четверка ландов достигает возраста слияния, они свивают кокон, забираются в него и сливаются в одну взрослую особь, чей пол, характер и все особенности продиктованы тем, как росли четыре или меньше маленьких ланда. Поэтому взрослые ланды, слившиеся из трех и менее особей, имеют уникальные черты, которые, впрочем, не считаются патологиями.