Страница 61 из 69
— Какой-то ты зеленый, – сказала Лена мужу, когда начались их сорок минут на личную жизнь.
Она тоже выглядела вымотанной.
— Меня сегодня допросили по-настоящему, на камеру, – сказал Миша.
— Понравилось? – спросила Лена.
— Есть в этом что-то торжественное.
Они достали из холодильника водку, стоявшую там года три. Лена делала бутерброды.
— Кому нужно убивать Ивана Вадимовича? – спросила Лена.
К этому моменту Миша окончательно убедил себя, что жена не может быть убийцей, и сейчас затосковал, глядя на спину жены, резавшей колбасу.
— Не знаем. Скрынников обмолвился, что он, скорее всего, не убийца той женщины в перекрытиях, а свидетель. Бесится, что просмотрел убийство.
— Как его убили?
Михаил сглотнул.
— Отравили техническим спиртом из комнаты Паши. Представляешь, сегодня, только вынесли его тело, жильцы собрались и выбросили все, что было у него в комнате. Вот прям тут же, как только за ним закрылась дверь. Не удивлюсь, что его укокошили вообще не из-за тела, а из-за комнаты, потому что вчера он опять отказывался продавать ее.
— Я бы тоже радовалась. Или сама удавила. Жить рядом с таким невыносимо.
Миша, онемев, смотрел на нее. Жена ответила ему меланхоличным взглядом.
— Что? Ты знаешь, как с ними работать, но не знаешь, каково жить.
— Только следователю об этом не говори, – попросил Михаил.
Перед сном Миша думал о жене. Ее нескрываемое безразличие к смерти матери и вечернее признание напугали его больше, чем показалось сначала. Он попытался восстановить в памяти ее рассказ о матери и жизни с ней. При повторном знакомстве в студенчестве его поразило, что она не сказала, что мать пропала без вести. Потом, десять лет спустя, его поразила история Лениного детства и юности. В его понимании из такого детства путь был только в алкоголь, деструктивную семью, в общем, в любые неблагополучные сценарии. Но жена избежала всего этого. В голове крутилась мысль, что Лена могла убить и собственную мать.