Страница 27 из 69
Глава десятая,
в которой следователь беседует с Алкоголиком Первым, а читатель проводит вечер с Михаилом и его семьей.
В комнате пахло спиртом. Роман Петрович шустро очнулся, засуетился, убрал табурет с пустой бутылкой и остатками закуски, потом схватил со стола расческу с редкими зубьями и торопливо причесал три сальных пера на просвечивающем черепе, пригладил руками футболку и треники – марафет был наведен. И последним штрихом – алкоголик подвинул два мягких стула от стены, приглашая гостей присесть.
Заметно утомленный Скрынников начал с дежурных вопросов о семейном положении, образовании. У Романа Петровича было только девять классов. Учился в техникуме на оператора станков с ЧПУ, да не закончил. Бывшая жена, две взрослые дочки и внуки живут в Москве.
— А че бухаете? – спросил Игорь.
— Как-то нормально мне вроде, – ответил Роман Петрович.
— Ясно, – вздохнул Скрынников. – Работаете?
— Шабашим иногда на разгрузке, в ЖЭКе ребята просят выходить. Лампочку поменять в парадной или вентиль прикрутить. Когда не успевают на вызовы. А нам сотка-другая.
— «Нам» – это кому? – уточнил Скрынников.
— Мне и Ваньке.
— Ивану Вадимовичу, – подсказал Михаил следователю.
— Вы друзья? – спросил Скрынников. До этого он рассматривал комнату, но сейчас уставился на хозяина так, что даже у Миши поднялись волосы на затылке.
Роман Петрович заметно смешался.
— Ну как.. да.. вроде..
— Собутыльники? – подсказал Скрынников. – Эксперты исследовали тело, которое вчера было обнаружено. Это женщина около сорока пяти лет на момент смерти, рост сто шестьдесят пять. Темные волосы до плеч.
Роман Петрович захлопал глазами – признак раздумья.
— Кто его знает, – выдал он, – это же коммуналка, людей всегда много жило.
— Год смерти – двухтысячный. Вспоминайте. Вы с кем-то тогда встречались? Может быть, Иван Вадимович? – напирал Скрынников.
— Чего мы-то сразу? – захлопал глазами Роман Петрович. – Труп у Наташки нашли! Ее и проверяйте!
Хоть он и напирал голосом, но заметно испугался.
— Проверим. Только вот Валентина Афанасьевна утверждает, что у вашего друга Ивана была похожая женщина. И что они иногда встречались на кухне. Красивая. Припоминаете?
— Любка, что ли? – спросил Роман Петрович и тут же осекся, опустил глаза и начал поправлять три пера на голове.
— Так, интересно, что за Любка. Расскажите, пожалуйста, подробнее, – агрессивно наклоняясь к несчастному алкоголику, потребовал следователь.
Роман Петрович сглотнул. Мише стало его жалко.
— Ну, была у Ваньки Люба.
— И что с Любой стало? – спросил Скрынников.
— Разбежались, ясное дело.
— Когда они встречались?
— Разве я вспомню. Может, раньше, может, позже.
— Может, и в двухтысячном?
— И так может быть, – согласился алкоголик.
— Кто она была такая? – спросил Скрынников.
— Мы баб-то не обсуждаем, – ответил Роман Петрович. – Не сплетники. Много других было, что ж их всех запоминать?
— Эту вы запомнили, – возразил Скрынников.
— Интересная она была. Ванька тогда еще работал, думал жениться.
— Что ж не женился?
— Не по Сеньке шапка. Он забухал, когда она ушла. А потом начали на пару спиваться. Были бабы, ясное дело, но такой больше не видели.
Роман Петрович помолчал, разглядывая свою коленку.
— Помните историю с усилением балок в ванной и комнате Нателлы Валерьевны? – спросил Скрынников.
— Помню, – закивал алкоголик.
— Вы видели, как клали пол?
— Нет, зачем? Это же у Наташки.
— Пока что рисуется картина не в пользу вашего друга, – сказал Скрынников. – Или не в вашу. Может, Иван поссорился со своей Любовью, а вы помогли ему?
Роман Петрович открывал и закрывал рот от негодования.
— Вы что.. Я тут при чем? Да и Ванька.. Он не такой. И вообще – зачем убивать, любил он ее, говорю же.
— Ну хорошо, допустим, – согласился Скрынников. Он достал и протянул Роману Петровичу фото ножа.
— Такой нож в квартире видели?
— Не помню, – ответил тот, возвращая фото.
Дальше Скрынников попросил паспорт, переписал данные, сказал никуда не уезжать и ни с кем их разговор не обсуждать.
— А что.. это.. записывать не будем? – спросил Роман Петрович.
— Завтра, – коротко ответил следователь.
В коридоре он попросил напомнить, какая из дверей ведет в комнату Ивана Вадимовича. Дверь была заперта.
— Откроете? – спросил следователь.
Михаил подобрал ключ. Комната оказалась пуста.
Они оделись и вышли на лестницу. Скрынников набрал номер Ивана Вадимовича, но тот не брал трубку.
На улице следователь сбросил звонок.
— Думаете, это Иван Вадимович? – спросил Михаил.
Скрынников остановился у своей машины, положил на нее папку, потом достал из кармана тонкую шапку и надел ее.
— Мало ли что натворили ваши старики-разбойники. Но что-то знают, молчат. Посмотрим.
— Не надо у них взять подписку о невыезде?
— Да куда они денутся, – махнул рукой следователь.
— Вы нашли что-нибудь еще на теле? – спросил Михаил.
— Ничего, что указывало бы на преступника. В старых делах почти единственный выход – чистосердечное признание. Улик уже не найти, свидетели умерли.
— Зачем им признаваться, если все равно не докажут? – спросил Михаил.
— Не зачем, а почему, – поправил его Скрынников, взял папку, засунул под мышку и нахохлился от холода. – Человеческая психика непредсказуема. Некоторые признаются спустя годы, потому что не выдерживают вины.
— Достоевщина прямо, – прокомментировал Михаил. – И много так признались?
— Пока только один в моей карьере, – рассмеялся следователь. – Но надеюсь увидеть еще. И потом, есть способы внушить подозреваемому, что следствие все знает и он обложен со всех сторон. Вот это – более надежный путь.
— Значит, сейчас главное – узнать, кто жертва?
— Совершенно верно. Если жильцы в разговоре что-то вспомнят или проболтаются – звоните. Так, – он полез в карманы, потом расстегнул пальто и достал из заднего кармана брюк визитку, – возьмите мой номер. Поскольку вы мой проводник в этом деле, звоните и днем и ночью. Они вас хорошо знают и доверяют, может, расскажут вам. Не исключаю, что замешаны все старики.
— И Валентина Афанасьевна? – спросил Михаил.
— И она тоже.
— Но она кажется такой.. нормальной, – сказал Михаил.
— Она, может, сама настолько верит в свое вранье, что с ходу не различить, – возразил следователь.