Страница 21 из 54
— В целом женские образы в «Обломове», да и образ самого Обломова..
«Остановись, дурак, будут смеяться!» – попросила про себя Настя.
— Максим, достаточно, спасибо! Я вижу, что ты подготовился, – повысила голос Зинаида Геннадьевна, чтобы Максим услышал ее.
Тот замолчал, посмотрел на лица одноклассников. Настя тоже оглядела класс. Кто-то усмехался. Кто-то сидел с удивленным лицом, некоторые – с оторопелым. Максим опустил глаза и пошел к своей парте.
— Вот такие они, женщины Обломова! – крикнул Даня.
Класс рассмеялся, и атмосфера сразу разрядилась.
Настя мысленно поблагодарила Даню. Одноклассники начали бы шептаться, но сейчас, когда все отсмеялись, шептаться было не о чем.
С самого начала Настя не подумала, как Грузин сможет пойти по тропе, хоть уже и ходил без костылей. В последнее время она мало думала о друге детства, и теперь ей стало стыдно. Давид по-прежнему сидел дома, кроме времени, проводимого в школе. Летом к нему ездили в гости, развлекали, вывозили на прогулку в парк. Сейчас все были загружены домашкой, секциями, кружками, тренировками, лекциями онлайн и очными в Новой Голландии, Институте культуры, планетарии, в обществе архитекторов и так далее и так далее.
Когда были свободные полчаса после уроков, Грузина, как маленького, выводили гулять в Некрасовский сад. Там сидели на скамейке и смотрели на малышню на площадке. Иногда по вечерам тупили на той же скамейке под фонарем.
К ноябрю зарядили нескончаемые дожди. Темнело рано, и к девяти, когда все освобождались от кружков и уроков, уже клонило в сон. Валя перестала приезжать: чтобы добраться, ей нужно было ехать на автобусе. Пять остановок, но все же. Коля на вылазках зевал и кутался в безразмерный пуховик.
Однажды дошли до Таврического. Но там оказалось не лучше – те же фонари, детские площадки и деревья. Разве что сильнее пахло осенью, мокрыми опавшими листьями, размокшей землей и приближающейся длинной темной зимой. Обратно Грузин дошел с трудом: разболелась нога, и через каждые метров десять он присаживался отдыхать на бетонное основание ограды вдоль Греческого проспекта. С тех пор далеко они не ходили. Закончилось тем, что Коля тоже перестал приезжать.
После этого Настя возобновила встречи у себя дома. Раз в две недели она приглашала более-менее хорошо знакомых из школы, с юннатки, карате, которое бросила два года назад. Грузин, казалось, был не очень рад толпе. Он никак этого не показал, но на вторую встречу не пришел.
— Бросьте вы его развлекать, – сказала мама, когда Настя поделилась с ней, что Грузин впал в апатию и не может оттуда выпасть. – Отстаньте от человека, дайте пострадать.
Мамины слова поначалу показались обидными, а потом – здравыми. Больше на прогулки и встречи она Грузина не тянула.
Ко всему прочему в голове Насти постоянно болтался Максим со своим близко-далеким взглядом и еще – кадры его родного разрушенного Мариуполя.
Видео из Мариуполя Насте показала мама. Оказалось, было множество влогов из Мариуполя, Попасной, Донецка и других городов, бывших не на слуху. Люди рассказывали о своей жизни, показывали кадры разрушенных городов и снимали процесс восстановления – где-то чистили дороги от завалов, где-то запускали маршрутки. В Мариуполе разрушенные и сожженные дома километрами стояли вдоль дороги, и сколько влогер ехал вдоль них на машине, черные здания не заканчивались.
Иногда мама слишком уж увлекалась и часами листала ленту, смотря влоги, и ее лента теперь рекомендовала ролики с разрухой, беженцами, видео из подвалов и мест временного размещения. От такой подборки мама хандрила, и атмосфера в доме становилась гнетущей. Папа, который никогда ничего не требовал и никому не указывал, кроме своих подчиненных, потребовал, чтобы она перестала смотреть разрушенные города, но мама все равно смотрела. Папа пошел на крайнюю меру: закрыл доступ к ютубу через квартирный вайфай и, пока мама была в душе, заблокировал приложение на ее телефоне и планшете. Мама устроила гранд-скандал, но папа выстоял. В итоге мама успокоилась, сказала, что так лучше, и собрала две большие посылки с лекарствами. Через два дня, когда всех отпустило, папа открыл доступ.
— Вот эти мальчики хорошие, посмотри. – Мама показала Насте влог. – Мариупольские. Собирают пожертвования и возят продукты бабушкам и многодетным.
Парни на самом деле были приятные. Раньше влог был посвящен трюкам на турниках. Теперь люди в комментариях просили их навестить знакомых, друзей, родственников и записать визит на видео.
Насте хотелось спросить у Максима, не знаком ли он с этими ребятами, но она стеснялась – не знала, как тот отреагирует. Некоторым Максим казался высокомерным, но никто в классе и школе его не трогал. Да они почти не общались. Так, привет-пока, как дела. Надо признаться, Настя удивилась, когда увидела его в списке «Кто пойдет на день рождения Насти», который она завела в яндекс-документе.
Впрочем, ее удивило и то, что собрался весь класс, кроме троих, и те не ехали по понятным причинам: сломанная нога (Давид), шахматный турнир (Ленка) и отчетный концерт по танцам (Вика). Даже зарядивший с вечера дождь не оказался помехой. Она ожидала вала сообщений в группе с вежливыми отказами, но к утру тучи разошлись, светило солнце.
Автобус все-таки заказали. «Детей» одних мама отпустить не согласилась, сама поехать не смогла. С ними пошли мамы Вали и Любавы. У школы класс собрался кто во что горазд – сапоги, легкие кроссовки, пуховики и ветровочки. Лера и Лана накрасились, как на подиум, и Даня по-стариковски шутил про шпатель и вольное обращение с красками.
Настя полезла в автобус последней, и оказалось, что свободных мест осталось два – в самом конце с Даней, Лерой и Ланой и у входа – рядом с Максимом. Коля и Валя целовались, скрываясь от родителей за спинками сидений.
— Привет, – смущаясь сказала Настя, подсаживаясь к Максиму.
— Так, все пристегнулись! – скомандовала Елизавета Аркадьевна. – Сейчас по рядам пущу списки. Указываете точно то место, на котором сидите! Обратно едем на тех же местах!
— Настька обещала, что не все дойдут до конца маршрута! – крикнул с дальнего сиденья Даня.
— Вычеркнем на обратном пути! – ответила Елизавета Аркадьевна и обратилась к водителю: – Трогаемся!