Жестокое общество

Глава 5. Ксавье

Я несколько дней не спал. И, кажется, не особо дышал с тех пор, как два дня назад увидел Делайлу на крыше замка. Эта девчонка меня прикончит.

Но она того стоит.

Наконец мы заходим в мою комнату, дверь захлопывается за нами, и мне становится легче. Теперь Делайла в безопасности, но я все еще не решаюсь опустить ее на пол. Она же, лежа в моих объятиях, всеми силами старается отгородиться от меня эмоционально, но долго это не продлится.

Я об этом позабочусь.

Я аккуратно сажаю ее на край кровати, но не спешу отпускать, наслаждаясь прикосновениями к ее телу. Она морщится, но я-то чувствую, как ускоряется у нее на шее пульс. Ускоряется от моего прикосновения. И от этого член у меня сразу упирается в молнию.

Пусть только поправится, я затрахаю ее до полусмерти.

Я бы все отдал, чтобы войти в нее и забыть у нее внутри об ужасе Испытания, но пока нельзя. Поэтому я опускаюсь на колени, по одному стягиваю с нее больничные носки, аккуратно, чтобы, не дай бог, не сделать больно. Она молчит, даже спасибо не говорит.

Эта девчонка вечно задает миллион вопросов и бросает колкости. Но сейчас она вся ушла в свои мысли, и там мне до нее не добраться. Не выношу этого!

Дышит она неровно и так вцепилась в простыню, что побелели костяшки. Поднимаю глаза, думая, что наткнусь на ненавидящий взгляд, но она смотрит в пустоту. Злится? Или ей больно?

Все еще стоя перед ней на коленях, я беру ее за руку в ужасе от того, что она может страдать.

– Эй…

– Что? – она моргает и переводит взгляд на меня.

– Поговори со мной, – негромко и ласково произношу я.

Словно успокаиваю готового наброситься на меня дикого зверя.

Она сглатывает, и я не могу оторвать глаз от движения ее горла. Оно такое женственное, такое изящное.

Медленно поднимаюсь на ноги, провожу большим пальцем по ее подбородку, в очередной раз поражаясь, какая нежная у нее кожа. Неужели я никогда к этому не привыкну?

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Я знаю, что ты злишься. Скажи, на что именно.

– На твое поведение. – Она сверлит меня глазами.

– Придется уточнить, – дразню ее я, вспомнив фразу, которую она сама однажды мне сказала.

– Ты психопат.

Меня ее слова не задевают. Она, наверное, ждала другой реакции. Делайла считает, что чувство вины и раскаяние это одно и то же, но я не согласен. Я не стану извиняться за то, что спас ей жизнь, но да, меня каждый раз клещами терзает чувство вины, когда я вспоминаю, что причинил ей боль. Я не хотел клеймить ее и метать в нее нож. Я лишь хотел ее защитить.

– Ты правда так думаешь? – спрашиваю я скорее с любопытством, чем с обидой.

– Да. Нет. Не знаю, – она качает головой и выдыхает. – Ты сложный.

– Это почему?

– Ты метнул в меня нож, а потом сидел у моей постели и сказал, что спас мне жизнь. Ты говоришь Ордену, что я твоя собственность, а обращаешься со мной как с драгоценностью. Ты весь соткан из противоречий.

– Не могу объяснить тебе того, чего и сам не понимаю, – пожимаю плечами я.

До встречи с ней я был жестоким и безжалостным. А теперь? Для нее я готов сделать все, что угодно. Любовь это чертово безумие!

Почему какое-то чувство заставляет меня поступать так, как я поступаю? Говорить то, что говорю? Никогда не понимал. Знаю одно: никогда ни к одной женщине я не испытывал того, что чувствую к Делайле.

– Неплохо, но есть к чему стремиться, Ксавье.

– Так и должно быть, – она открывает было рот, но я прижимаю палец к ее губам. – Я вижу, что тебе больно. Дать лекарство?

Она кивает, я по глазам понимаю, что ей не по себе. Достаю из пакета пузырек с таблетками и наливаю воду в стакан. Она недолго колеблется, а потом проглатывает таблетки.

– Мне надо в душ.

– Одну не пущу.

– Думаю, я справлюсь, – слышу, как участилось ее дыхание.

– Не сомневаюсь.

Кладу руки ей на колени и берусь за подол халата. Задираю его вверх до самой талии. Она краснеет и отворачивается, но меня не смущает ее застенчивость. Моменты, когда она мне подчиняется, заводят не меньше, чем когда она в ярости набрасывается на меня.

Она поднимает руки, и я, ни на мгновение не забывая о ее ране, одним точным движением стягиваю с нее одежду. Повязка такая же белая, как ее кружевные трусики.

Я подцепляю их пальцем, и Делайла прикусывает пухлую нижнюю губу.

– Прекрати, – киваю на ее рот, – ты себе больно сделаешь.

– То есть причинять мне боль только ты можешь?

Едва удерживаю рвущийся из груди смешок.

– Это другое. К тому же доктор запретил тебе физическую активность.

– Вряд ли он имел в виду, что мне нельзя самостоятельно снимать трусы, – бурчит она.

– Не надо со мной воевать, маленький ястреб, – не могу удержаться от улыбки. – Мы же не станем заниматься сексом. Я просто хочу о тебе позаботиться.

– Потому что я твоя невеста? Твоя собственность?

– Нет. Потому что ты – единственный в мире человек, до которого мне есть дело.

Она мгновенно сдувается, как проколотый воздушный шарик, каждая мышца в ее теле расслабляется. Она не двигается, но я чувствую, что она больше не станет сопротивляться.

Стягиваю с нее трусики, и она сама приподнимает бедра. Полоска ткани съезжает с круглой попки, и вот мне уже видна ее киска. Член от такого зрелища дергается и встает еще сильнее.

Стащив кружевную тряпицу вниз по ногам, я встаю и протягиваю ей руку. Делайла ошеломленно смотрит на меня, грудь ее бурно вздымается. Соски у нее затвердели, она такая мокрая, что я даже запах чувствую.

Так мне никакого самообладания не хватит.

Подхватив ее на руки, несу в ванную. Делайла со стоном прячет лицо у меня на груди. Сажаю ее на холодную мраморную стойку, она вздрагивает. Дождавшись, чтобы нагрелась вода, стаскиваю одежду и вношу ее в душ.

– Мне жутко неловко, – бормочет она.

– С чего бы? Ты такая красивая! – изумляюсь я.

– Но ты все увидишь.

– Я и так тебя видел. Забыла?

– Тогда было темно.

– Придется привыкнуть, – опустив Делайлу на пол, я придерживаю ее за талию, а сам тянусь закрыть дверь душевой кабины. – Я часто буду видеть тебя обнаженной. Каждый дюйм твой буду рассматривать. И никому больше не позволю.

– А как же врачи? – надувает губки она.

– Этого я убить был готов, но что делать, он должен был тебя прооперировать.

– Ты абсолютно поехавший.

– Согласен, – ухмыляюсь я. – Это ты сводишь меня с ума, – наливаю в ладонь шампунь. – Намочи голову.

Она закатывает глаза, но слушается. Я втираю шампунь ей в волосы, массируя кожу головы и виски. Она негромко стонет. И этот звук отдается мне в кончики пальцев. Член тут же подпрыгивает и упирается ей в поясницу.