Страница 9 из 16
С потолка свисали живые растения: они вились по полкам с банками, на которых от руки было отмечено содержимое. Травы, цветы, пряности и эфирные масла. Майло ударил в колокольчик у стойки, а я подошла к маслам и начала принюхиваться к каждому, – от сандалового дерева до ромашки и ладана.
– Невероятно. – Я хмыкнула и прикрыла глаза, позволив теплому древесному запаху поглотить все мои чувства.
– Это заземляющая смесь, – раздался женский голос. – Хвоя, листья дерева хо, ладан, синяя ромашка и…
Что-то треснуло, и я быстро закрутила крышку.
– Ах да, синий цвет рябины. Приводит в равновесие разум и тело.
Лицо хрупкой женщины обрамляли подернутые сединой волосы цвета воронова крыла. Она была невысокой, лет под сорок-пятьдесят… но заметно это было лишь по морщинам и старческим пятнам на руках.
Она удивленно на меня воззрилась.
– Быть того не может, – прошептала она, а затем охнула, быстро поставила на стойку у кассы все, что держала в руках, и чуть ли не подбежала поближе ко мне.
Пальцы аккуратно провели по моим длинным белым волосам.
– Фрейя?
Я замерла под ее полным надежды взглядом.
– Фрейя была моей матерью.
– Ну конечно. – Она опустила руку и смутилась. – Прости, дорогая. Просто… я словно в прошлое заглянула.
В ее слабой улыбке таились потерянные воспоминания.
– Вы знали мою мать?
Так странно было оказаться здесь. Женщина, подарившая мне жизнь, скорее всего, ела в кафе Мины Мэй, заходила в эту аптеку и бродила по здешним улицам. Жители Плачущей Лощины наверняка знали ее… а я, ее плоть и кровь, была этого лишена. У них было то, чего я никогда не обрету, – воспоминания о ней. Меня вдруг накрыло дикой завистью к этому вырезанному из общества городу… просто потому, что когда-то давно он был частью жизни моей матери.
Женщина кивнула.
– Она была мне как сестра. Мы были неразлучны, пока… – Она запнулась и покачала головой. – Что ж, да… нас нельзя было разлучить, твою мать и меня.
Она легко усмехнулась, а потом смех ее угас, а глаза заблестели.
– Я думаю о ней каждый день, – продолжила она. – А ты, Фэллон… она любила тебя. Так сильно тебя любила.
Хозяйка аптеки смахнула слезу и втянула ртом воздух в попытке взять себя в руки.
– Но неважно… ты здесь из-за Бенни? Я могу кое-что смешать, чтобы помочь ему с кашлем.
– Да, мэм, – вклинился Майло. – Стоит ему кашлянуть, и весь город трясет. У всех морская болезнь развивается.
Я будто к месту приросла. В голове рой вопросов, а я только и могла, что наблюдать за тем, как хозяйка носилась по магазинчику, собирая баночки с полок. Она подошла к стойке и, открыв крышки баночки, начала смешивать что-то в мраморной чаше, а потом принялась мять и толочь.
– Чай поможет успокоить горло. На вкус он сладкий, словно мед, но послевкусие на языке горькое, как патока. Бенни – тот еще упрямец, так что тебе придется за ним следить.
Майло облокотился на стойку одной рукой и повернулся ко мне.
– Слышала, Фэллон? Мисс Агата знает, что делает. Она куда лучше скучного тупицы доктора Морли.
Мне удалось сдвинуться с места и подойти к Майло. Агата Блэквелл натянуто улыбнулась.
– Вы же знаете, что я прав. – Майло указал на Агату. – Зачем держать лицо, когда дело касается правды.
– Никогда не меняйся, Майло, – пропела Агата, покачав головой. Просеяла новую смесь в отдельную банку и положила ее в подарочный пакет.
– Сколько я вам должна? – спросила я, когда язык наконец решил меня послушаться.
Агата с нежностью на меня посмотрела.
– Первый заказ – за счет заведения. Я так рада увидеть тебя вновь после стольких лет! В прошлый раз ты была совсем малышкой… я даже не думала, что этот день настанет, если честно. Надолго ты здесь?
– Спасибо. И нет – только прослежу, чтобы Бенни поправился.
Что еще я могла сказать?
На этот раз улыбка у мисс Блэквелл получилась совсем уж искусственной – она скрестила руки и положила их на стойку.
– В любом случае мы очень рады, что ты здесь! Дай знать, поможет ли Бенни чай.
Мы попрощались, вышли из аптеки и спустились на тротуар. Туман усилился: он нависал над мокрыми улицами, пока мы продирались сквозь него в сторону моего скутера. Сейчас был только день, но солнце уже сгорело: будто бы все это время оно пыталось вырваться из-за облаков и потерпело неудачу.
Добравшись до перекрестка, Майло остановился – что-то привлекло его внимание. Я проследила за его взглядом: дальше по улице, там, где дорога исчезала в тумане, темнели очертания леса. И сквозь сырой туман проступили четыре силуэта. Они проявились один за другим: четверо мужчин в черных плащах, поношенных штанах или джинсах и ботинках. Они смотрели вперед, но маски скрывали их лица от окружающего мира. На одном красовалась бандана, на втором – хэллоуиновская маска кролика, на третьем – обычная черная. Но на том, что шел впереди, был надет череп антилопы, и длинные пепельно-коричневые рога устремлялись к укрытым облаками небесам.
– Кто это? – почти прошептала я, наблюдая за тем, как они приближаются.
Майло положил ладонь мне на плечо и притянул поближе.
– Бек, Зефир и Феникс. Последние четыре – из пяти – подлинных потомка ковена Северных Лесов.
– А четвертый?
Между нами оставалось метров пять, когда мужчина в зверином черепе замедлил шаг, и меня пронзил взгляд знакомых серебристых глаз, уверенный и завораживающий. Я задержала дыхание, не в силах отвести собственного взгляда. А потом он отвернулся, и я оказалась на свободе.
– Тот, что в центре? Это Джулиан Блэквелл. Сын Агаты.
Джулиан. Парень со скал.
Они прошли мимо, не обратив на нас никакого внимания. Они шли целенаправленно и уверенно. Их будто бы закрывало щитом – загрубевшим и недосягаемым.
Пальцы Майло сжались на моем плече.
– Они – Грешники Лощины.