Страница 10 из 16
3 Фэллон
У самого входа в Плачущую Лощину, там, впереди, где кладбище усеивали деревья, надгробия и мавзолеи, стоял Похоронный Дом Святого Кристофера. Главную дорогу пересекали заброшенные железнодорожные пути: они уходили за здание и исчезали в лесу.
Сегодня была среда, и я шла за Джоной Святым Кристофером Четвертым по сужающемуся коридору, пока мы не уткнулись в винтовую лестницу. Джона оказался куда моложе, чем я ожидала: на вид лет тридцать пять, в джинсах по размеру и чистой белой рубашке с тонким черным галстуком. И прическа стильная, короткая.
– Твой офис – там, в подвале, – пояснил он, пока мы спускались.
Джона замер на полпути, схватился за изогнутые перила и подергал их.
– Осторожней тут, надо бы починить.
Не успела я сойти с последней ступеньки, как из-за стола вскочила девушка: офисный стул на колесиках прокатился назад и ударился о бетонную стену. Губы девушки растянулись в улыбке.
– О, урашечки! – воскликнула она, подойдя поближе.
На ней были желтые вэнсы, а за ухом виднелась ручка с радужным помпоном. Незнакомка была самым цветастым существом из всех, что я встречала в Плачущей Лощине: под черным рабочим халатом виднелась облегающая водолазка с неоново-желтыми, ярко-розовыми и электро-голубыми полосками. Девушка протянула руку, и ее ярко-красные волосы качнулись в такт движению.
– Мандей Митчелл! А ты, должно быть, Фэллон! И не переживай, – она подалась вперед, но радостный голос не перешел на шепот, – Джона мне вчера рассказал, что ты с семьями дел не ведешь. Тут я тебя помогу!
Джона сунул руки в карманы джинсов.
– Ага, я обрадовался, когда Бенни позвонил. Нам тут лишние руки пригодятся. – Он повернулся к Мандей и кивнул. – Мандей тебе все расскажет. На тебе – одежда, косметика и гробы для ДУ.
Я выгнула бровь и перевела взгляд с Мандей на Джону.
– ДУ?
– Дорогие усопшие, – прошептала Мандей и подмигнула Джоне.
Тот сжал губы в тонкую линию и добавил:
– А еще следи за оборудованием и чистотой в комнате для подготовки. Она наверху.
– Конечно. Звучит здорово. – Я в последний раз оглядела подвал.
Стол Мандей был усыпан фотографиями почивших и походил на алтарь для фигурок, в том числе с качающимися огромными головами. На другом конце подвала стоял пустой стол с древним компьютером, а у задней стены высились двухъярусная кровать и шкаф.
– Это круглосуточная работа, 24/7, по вызову, – напомнил мне Джона.
Будто я раньше этого не делала. Но в последние пять лет я только этим и занималась: похоронными делами. Я знала о поздних сменах, внезапных звонках и случаях, когда приходилось бросать все и мчаться на работу, чтобы позаботиться о покойном.
Джона подошел к столу и поднял какую-то черную штуку.
– Вот этот бипер всегда держи при себе.
Он передал его мне. Я перевела недоуменный взгляд на Мандей и приподняла бровь.
– Бипер?
Пока я подписывала в офисе Джоны договор о неразглашении, он не переставая твердил о том, что бумажная волокита и сообщения о смерти в Плачущей Лощине отличались от того, что делали во внешнем мире.
Он сразу же окунул меня в гущу работы: остаток утра я провела за уборкой комнаты для дополнительной обработки и выставочного зала, где стояли гробы и примеры внутреннего убранства, которые предлагало бюро ритуальных услуг. Я не возражала: я уважаю любую работу, даже если это означает, что придется драить туалеты или стирать с кафеля различные человеческие выделения.
К холодильнику на кухне были приклеены разноцветные буквы «В ВАШЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ». Мандей забила холодильник сэндвичами из кафе Мины. Я схватила один с пометкой «итальянский», решив, что мне не повредит подышать свежим воздухом – пусть даже на кладбище.
Утренний туман рассеялся, и под рабочей обувью захрустели листья. Я пробиралась сквозь лабиринт надгробий, над которыми сплетались ветки деревьев – они будто бы готовились схватить любого прохожего. В воздухе застыла сырость. Пахло историей.
И смертью.
Где-то здесь, в этой священной земле, лежала моя мать. Мысль эта не покидала меня ни на секунду, пока я без особой цели слонялась меж расколотых и покосившихся надгробий. Я не стала читать надписи на них… ко встрече с матерью я готова не была. Ее дух никогда меня не навещал, и какая-то часть меня всегда верила, что это оттого, что я была повинна в ее смерти.
Я откусила кусок холодного бутерброда. Из-за огромной березы показалась огненно-красная шевелюра. Подойдя поближе, я увидела Мандей: она сидела на пожухлой траве, а рядом с ней лежала жестяная коробка для еды с нарисованным на ней сахарным черепом. Изо рта Мандей торчала морковка.
– Так вот куда ты сбежала.
Кроме нас двоих – и мужика, копавшего неподалеку могилу, – на кладбище никого не было.
– Типичный гробовщик… ест на кладбище…
– Звучит как начало плохой шутки. – Мандей улыбнулась и похлопала по земле, приглашая меня присесть.
Она даже отодвинула свою коробку. И сама тоже чуть подвинулась.
– Присядь-ка, – попросила она. – Лучшее место в городе.
Я опустилась рядом, скрестив ноги.
По мне скользнул изучающий взгляд Мандей, но стоило мне самой поднять голову, как девушка поспешно отвернулась.
В детстве дети относились ко мне по-доброму лишь потому, что боялись меня. Я походила на призрака: платиново-белые волосы, бледная, словно кость, кожа, тусклые голубые глаза… они словно два хрустальных шара – надолго в них никто не заглядывал. Дети боялись слухов – друзей у меня не было. Как бы то ни было, эта проблема показалась совсем мелкой после того, как школа закончилась и началась реальная жизнь. Тогда у меня появились другие, куда более важные проблемы: деньги, выбор карьеры и социальный статус, который приходилось зарабатывать в одиночку, без родителей.
Я доела сэндвич, наблюдая за тем, как мужчина выкидывает лопатой комья земли. Лицо его скрывала черная бандана. Колено Мандей чуть задело мое бедро, и я отвела взгляд.
– Ты как раз вовремя появилась, знаешь ли. Скоро День Вызова Суевериям, потом Мабон, Самайн…
Я вытянула ноги и скрестила лодыжки. Про Мабон я знала: это что-то типа Дня благодарения, только для викканов. Самайн приходился на Хэллоуин, тогда чествовали мертвых. Но…
– Что за День Вызова Суевериям?
– Никогда о таком не слышала?
– Не припомню.