Страница 75 из 105
Глава 46 — Допрос
Результаты по сборной отложили до конца расследования. Организаторы слились, умыли руки, как только пожаловали прокурор и опера. Прокурор выбрал максимально жёсткие формулировки для квалификации произошедшего. И покушение, и преследование. Опера и криминалист собирают все записи с камер, показания свидетелей, биометрию.
Всё очень серьёзно.
Спонсоры дрочат Беса бесконечным звонками. Звонят люди из Федерации. Он вежлив. Объясняется. Кто-то поддерживает, кто-то осуждает, что не замяли.
Спортсмены "Лидера" уехали своим ходом на поезде, их повезла Лена. Рустама не отпустили...
Аиша Артуровна поехала забирать малышей, потом они приезжают сюда на нашем автобусе, и мы все вместе едем домой.
Большая часть спортсменов уже уехали с базы. Их допросили и отпустили. Дольше всех допрашивают Карину и Лору, с ними работает прокурор. А Рустама допрашивает майор Иштаров.
Вся "Спарта" замерла в "стойке" на лестнице административного. Я с ними.
Мила подпрыгивает, хватаясь за пожарную лестницу, подтягивается, забираясь ближе к окну второго этажа.
— Малышкина... — тихо ругаю ее.
— Ччч... — грозно хмурится, поднимая вверх палец и прося тишины.
Второй рукой держится за перекладину у открытого окна.
Подслушивает.
— Есть хочу, — ворчит Меркулов.
— Тихо ты! — шикают на него.
Столовая базы уже не работает. Там расположилась следственная группа. Наши — все голодные. Остатки белковых батончиков доедены еще в обед.
— Я без адвоката давать показания не буду! — доносится резкий голос Рустама.
— Твоё право. Но я бы не советовал. Мы же с тобой, Рустам, уже это проходили.
Иштаров проходит у окна.
— Мы не торопимся, подождём адвоката. Нам же нехер делать, — ворчит, снижая голос.
— Вы, товарищ майор, вообще территориально сюда не относитесь! Почему опергруппа не местная?
— Да нахер мы им сдались, Рустам? Потом сюда бесконечно гонять всю толпу Спарты и Лидера? Они нам сразу же дело и передали. Расследование ведется там, где преступление было выявлено или обнаружено.
— Но выявлено преступление здесь!
— Э, нет... Я так не думаю. Дело твоё было начато более десяти лет назад. Да, Бессо твою шкуру спас. Я дело закрыл. Но сейчас, считаю, что это продолжение преследования Алены Максимовны Тархановой. Попытка подставить. И сведение счетов не только с ней, но и с остальными фигурантами дела, которые все являются благополучателями Спарты. Мотив? Мотив... И подавать в прокуратуру я буду его именно в этом контексте. У спортивного арбитража будет своё дело, а у нас — своё. Материалов у меня на тебя тонна. Даже если они каким-то чудом тебя не прикрутят, наша прокуратура тебя точно не отпустит.
— Ты чо творишь, майор?..
— Ничо! — передразнивает его. — Букет у тебя будет роскошный, говорю. Секретарь в суде устанет статьи перечислять. Вот все с самого начала и поднимем. Не люблю, когда бэтменов обижают. Ты кино уже видел про себя?
— Какое кино?! — свирепо.
— А ну-ка, глянь... сейчас... погоди... скинули мне. Смотри.
Пауза.
— Это же тварь эта мелкая! Малышкина! Она снимала! Убью...
— Так... "угроза убийством"...
— Окститесь, товарищ майор. Игра слов, — с ненавистью. — Но это всё — незаконно! Я засужу того, кто снимал.
— Съёмка в общественном месте не запрещена.
— Я не давал разрешение выкладывать в интернет!
— Ну... попробуй найди того, кто выложил.
— Сучка эта, чо искать? Все знают.
— Докажи. "Все знают". "Все знают" — это для суда не довод. Все знают, что ты допинг подсунул, но надо еще доказать...
— Вы не имеете права меня задерживать.
— Ну ты придумал! — хмыкает со смешком Иштаров. — На двое суток легко могу. Особенно в свете склонения к проституции подопечных. Возможно, и несовершеннолетних. Будем выяснять! По особо тяжкой пойдёшь. А пока, ждем конвой. Пусть забирают. Везут к нам. Там и адвоката будешь дожидаться. Пока доедешь в автозаке, жопа квадратная будет за шесть часов. Там мягких сидений то нет. Лучше сразу дай показания, пока я сговорчивый.
— Беспредел! Я жалобу накатаю.
— Пф... Стойко перенесу строгий выговор. Устный. Без занесения.
— Чо тебе надо от меня, майор? Денег дали за то, чтобы утопил?!
— Так... "оскорбление сотрудника при исполнении"...
— У тебя в Спарте ребенок! И зять — акционер! Личный мотив!
— У всех уважаемых людей города "в Спарте ребенок", — философски отбривает его Иштаров. — И у прокурора... и у мэра... и даже у судьи внук. Расстроятся-то как, что дети в дисквалификацию попадут вместе со школой, у-у-у...
С сигаретой садится на подоконник.
Малышкина вжимается в лестницу. Но он ее все равно палит.
— Здрасти, Александр Михалыч... — шепчет она, шкодно улыбаясь.
Только что уши, как кошка, не поджимает. И преданно смотрит ему в глаза.
— Чо вы так нежно его допрашиваете? — шепчет. — Сломайте ему хотя бы нос!
— Кыш! — наигранно строго прогоняет ее.
Спрыгивает, оттолкнувшись от лестницы.
Придерживая, ловлю.
И не отлипаем друг от друга секунду... две... три... больше — палево. И одновременно делаем шаг в разные стороны.
— И я кушать хочу... — жалобно прижимается к бедру Воробьева сестренка.
— Так, — оглядывается он. — Пацаны, есть еда какая-нибудь?
Все шарят по карманам и сумкам.
Отдаю девочке конфету, которой угощала меня Мила.
— Терпите. Сейчас автобус приедет. Остановимся по дороге.
Через минут десять выходят Рустам и Иштаров. Рустам в наручниках.
— Цирк устроил... сними, майор, я тебе пацан что-ли, бегать?
— Ну, я-то точно не пацан за тобой бегать. Иди...
Мила выходит из толпы, ловя взгляд Рустама.
Он застывает, лицо искажается ненавистью.
Чувствуя неприятный страх из-за того, что она стоит в зоне его доступа, на автомате встаю у нее за спиной.
— Ты думаешь, это сойдёт тебе с рук? — с угрозой бросает он ей.
— Пятнадцать человек дали показания, что ты угрожал Малышкиной, Рустам, и четверо, что ударил ее, — напоминает ему Иштаров. — Ты думаешь, тебе это сойдёт с рук?
— А никто не дал показания, что это она провоцировала и бросилась в драку?! — скептически.
— Пиши заявление на Малышкину. Поржем всем отделом. Федерация тоже орнёт, думаю. Передаст твои награды Малышкиной. Были твои, станут её.
— Понял, блт?.. — цедит ему надменно Малышкина.
Закрываю сзади ей рот рукой, оттаскивая с линии удара.