Страница 69 из 105
Глава 43 — Жёстко
Саундтрек: Земфира — Искала
Да-да... Я должен сейчас прочитать ей лекцию про нарушение режима.
Но я не стану.
И Мила тоже знает, что не стану. Молча делает шаг в сторону, пытаясь обойти.
Синхронно делаю шаг тоже, вставая у нее на пути.
Нет, я еще не собрался с мыслями для адекватного разговора. Только вот откладывать больше нельзя. Меньше всего я хотел этого пиздеца для нее. Но по другому не смог.
С рычанием взрывается, припечатывая кулаками мне в грудь, задыхаясь, бессвязно высказывая мне, не договаривая слова.
— Не подходи ко мне!.. Да как смеешь вообще? Ненавижу тебя!
Ловлю за запястье, рывок вверх...
Разворачивая вокруг оси, вжимаю спиной в себя, запечатывая рот.
— Чч...
Поднимая за талию, заношу за живую изгородь. Под укрытие деревьев. Не нужны нам чужие глаза сейчас.
Держу ее, пока не перепсихует. И не перестанет дёргаться.
— Мила... Мила! Чч... — целую в затылок.
Рванув, разбивает мне губы.
— Мм... Малышкина! — отпускаю, с шипением прижимая руку к разбитым губам. — Больно.
— Больно?! — всхлипывает. — Тебе — больно? Щаз нос сломаю вообще! — голос срывается на обиженный всхлип.
Ловлю ее за лицо ладонями.
— Так. Это что такое?! — шепчу, проводя пальцем по мокрой щеке. — Иди ко мне...
Впечатываю в себя, прижимая за затылок.
— Ларису Александровну свою трогай! — напрягаясь, пытается оттолкнуть меня в грудь.
Не отпускаю.
— Она беременна от тебя!
— Возможно.
Мне еще раз прилетает в лицо лбом.
Губы, нос, завтра буду пиздец какой нарядный тренер!
— Мила, мля! Дай сказать!
Выкручивается.
— Не хочу тебя слушать! — зло, жалобно и обиженно одновременно.
— Не хочешь слушать?! Иди тогда... — психую на нее тоже.
Демонстративно разворачивается в поисках маленького прохода между кустами живой изгороди.
В груди сводит от ощущения, что рушится всё... рвётся... и сейчас разорвется насовсем.
И может, это и правильно. Но для нас — неправильно!
Замирает.
Я по дыханию слышу, что она на грани истерики. Нет, рыдать не будет. Будет, как я, херачить грушу до изнеможения и молчать. Такие вот у нас истерики...
А у нее нет причины для этой истерики. Я вот... весь её, до основания. Душа продана.
А как ей это объяснить?!
— Но если все-таки захочешь меня выслушать... — хрипло поправляюсь, — я тебя подожду здесь, ладно?
Замерев, стоит.
— Мне нужна причина, чтобы слушать, Дадаев!
— Я люблю тебя.
Достаю чёртовы сигареты. Наполовину смятые. Отобрал у Лоры. На автомате сунул в карман.
Там же, в пачке, ее зажигалка. Прикуриваю, сажусь на оформленное под лавочку бревно "верхом". Включаю на телефоне фонарик, опуская свет вниз. И тихо музыку. Чтобы случайные уши не слышали наш разговор.
Еще немного подумав, Мила садится также как я, напротив.
Настороженно смотрит мне в глаза.
Давай, мое Исчадие, остывай...
Я тебе все объясню, потом уже, да. Можешь меня не любить. Но это будет твой выбор, а не разбитое сердце.
Протягивает мне влажные салфетки, доставая из кармана.
Облизываю солёные губы, промакивая салфеткой.
— У нас с Лорой был когда-то роман. Я не исключаю, что тот ребенок, которого она носит — мой. Понимаю, что это неприятно для тебя... Но я не могу смотреть, как ее, беременную, лупит этот мудак. Ребенок не виноват... Мы сделали сегодня тест на отцовство. Скоро выяснится, чей он.
— И если твой?
— Значит, у меня будет ребенок. Я буду о нём заботиться.
Задумчиво кусает губы.
— Это не всё, что я хотел сказать. Помимо этого, я никогда не вернусь в большой спорт.
— Я знаю... — бормочет.
— Вокруг тебя будет очень много достойных спортсменов, которые будут рвать топ. Впечатлять тебя. Влюбляться в тебя.
— Нет.
— Да, Мила. Да! А я — всё. Теперь всегда на заднем плане. Подумай об этом.
— Нет.
— Но и это не всё. Я один. За моей спиной нет большой семьи, которая поддержит. Старший — я. Я забочусь о матери и сестре. Братьях. И часть меня всегда будет в этом. И мой ресурс... Он будет уходить и туда тоже. У меня нет ничего. Я не ресурсный мужчина на данный момент. И когда смогу подняться — не знаю. Только вот, я сам, — развожу руками.
— Зачем ты это мне говоришь? — шепчет.
— Потому что... Дай свой телефон, пожалуйста... Разблокируй. На госуслуги зайди...
— Зачем?
— Сделай.
Протягивает.
Вбиваю в своем телефоне данные.
— Потому что никакого романа между нами не будет, Мила. Я обещал Бесу. И нарушать слово не буду. Только так вот...
Отдаю ей ее телефон.
— Подтвердишь?
Сердце грохочет.
Там заявление "Регистрация брака". Я со своего подаю, указывая ее данные. Она со своего — подтверждает.
Открывая рот, поднимает на меня глаза.
— В смысле?
— Нет? — поднимаю бровь.
— Подождите, Адам Амирович... — тянет к пачке сигарет, лежащей между нами.
— Твоя последняя в жизни сигарета, — предупреждаю ее.
Вытряхивает все поломанные, отыскивая одну целую.
Мы молча курим.
— А... если мы, ну... не подойдём друг другу... в сексе. Нужен же какой-то тест драйв...
— Достаточно тест-драйвов.
— Ну, если я нажму "да", он будет?
— Нет. Невинной замуж пойдёшь.
— Капец... — хлопает глазами. — А чо так жёстко?!
Поджимает истерично улыбающиеся губы.
— Ты неправильно уговариваешь, Дадаев! — возмущенно.
— Как нужно?..
— Звезды там с неба обещай!
— Будут звезды... — шепчу в губы, притягивая ее к себе. — Звезды, фейерверки... сколько захочешь...
— Вот... уже лучше... еще обещай... — шепчет в ответ.
Наши губы чувственно касаются. Почти поцелуй...
— Любить... защищать... хранить верность... разделять с тобой все твои победы... не мешать идти наверх. Гордиться тобой.
— И четверо маленьких кавказят...
— Обязательно.
— И одну маленькую кавказявочку!
Целую ее в нос.
— Такую, как ты.
— Первого назовём Бессо. И он тебя простит!
Усмехаюсь, отводя прядь ее растрепанных волос за ухо.
— Я надеюсь, простит раньше.
— Бедненький... — гладит меня по лицу.
— Почему?
— Папа тебя убьёт! — довольно.
Поднимает телефон.
Кстати, о папе.
— Нет. Не сейчас, Мила, — смахиваю страничку. — Обсуди это сначала всё с отцом. Честно, как есть. Вот все эти "дано". А лучше я сам. Без его согласия ты замуж не пойдёшь.