Страница 21 из 105
Глава 13 — Девушка созрела
Проснувшись по привычке пораньше, дома разбираю свои детские вещи. Часть на выброс, часть — увезти для мелких в наш спортивный интернат.
Значит, Адам тренит у нас теперь малышей, да? Как долго я смогу не попадаться ему на глаза в Спарте?
У нас вообще то еще в романе конь не валялся! Надо что-то делать...
Достаю кукол Барби.
Играла я в них специфически, конечно. У них были сборы и соревнования.
Обувь у моих "барбей" была только на каблуке, но это меня не смущало.
Надеваю на пальцы по туфельке, делаю проходочку по столу. Потом начинаю "приседать" и делать махи "ногами".
Адам: Чем занята?
Дюдюка: Качаю ноги.
Адам: Покажи...
Дюдюка: Минуту!
Снимаю ему видосики с упражнениями обутых в туфли пальцев. Потом танцую кан-кан.
Шлёт смеющиеся смайлы.
Адам: Спасибо за настроение! Дерьмово день сегодня начался. Ты, считай, реанимировала. Гитара на стене твоя?
Дюдюка: Моя.
Адам: Сыграй?
Включаю видео-звонок, отворачивая от себя камеру и выхватываю только ноги, сложенные красиво на столе. Шевелю пальцами. У меня педикюр с божьими коровками. Не очень-то сексуально, да? Надо сменить на что-нибудь классическое.
— Неплохое начало, — в голосе Адама улыбка.
Разминаю пальцы, прокашливаюсь.
Саундтрек: Zемфира — девушка созрела
— Адаму для хорошего настроения... — декларирую я. — "А девушка пьяна! Пара-папара-пам! Уже который день! По уши влюблена..."
И азартно раздаю ему перчика, кайфуя от себя.
— "Не хочет ее тело-о-о-мяу!" — тяну громко и с упоением ноту в припеве, отталкиваясь ногой от стола и балансируя на задних ножках стула.
— Так, — открывает дверь отец. — Что за концерт?
Теряю равновесие и, взвизгнув, лечу назад с гитарой.
Папа дергает вперед, успевая поймать спинку у самого пола.
Закатываясь и задыхаясь от смеха, ползу к столу, чтобы вырубить телефон.
— Ой... — всхлипывая от истерики, смотрю на его подозрительное лицо. — Стучать же надо!
А потом в переписки ржём с Адамом.
Адам: Ты живая?!
Дюдюка: Звезда упала! Ты успел загадать желание?
Адам: Ахаха! Только испугаться. Нужно на бис в мои руки. Кто там с тобой?
Дюдюка: Я у родителей. Отец зашёл.
Адам: Как тебя похитить?
Дюдюка: Вечером можно погулять на набережной часик.
Адам: И... всё?
А больше я, во-первых, на каблуках не выдержу, а во-вторых, сдерживать свою лёгкую ебанутость не смогу. Надо как-то дозированно имитировать секси леди. Пусть привыкает постепенно!
Адам: Посидим, может, где-нибудь? У вас есть шикарное место "Измаил". Потом можно продолжить вечер.
Ага... знаю я это пафосное местечко. Цены там космос, и элитный эскорт охотится на состоятельных папиков и мамиков. Я точно проиграю конкуренцию профессионалкам в подаче! И буду выглядеть там лялькой на фоне этих вамп. Да и столовый этикет не моя сильная сторона, а там полная сервировка. К тому же, придется плотно разговаривать, а я буду волноваться и нести чушь.
"Продолжить вечер", замечаю, что он отредактировал и дописал сообщение.
В смысле секс?!
Начинаю несколько раз писать и стираю.
Итак, с одной стороны, это, конечно, заманчивое приключение. С другой стороны... ну нет, погоди-ка!
Начинаю стебать его.
Дюдюка: Нельзя быть таким доступным, Адам! А если я потеряю после секса к тебе интерес? Надо же убедиться для начала, что у девушки к тебе серьезные намерения! Я ведь тебе еще даже котлеты не жарила! Что скажет твоя мама?!
Закидывает меня смайликами.
Адам: Ты даже не представляешь, насколько права! Устыдился. Набережная, так набережная.
Черт... где взять денег на мейк?
Нет, на салонах я точно разорюсь. Придется самой.
Тырю у мамы в комнате ее сумку, с которой она ездит на вызовы как визажист. Все равно у нее отпуск еще три дня.
— Мам, я тут возьму у тебя кое-что до завтра, ок?
Не расслышав ответ, запихиваю в сумку побольше.
— Вы готовы? — выходит из кухни отец.
Они едут в строительный магазин, купить мне краску для стен в квартиру. А я — наводить там порядок.
Едем...
— Я не понимаю, к чему спешка? — ворчит папа за рулём. — Надо накопить на ремонт и спокойно его сделать в следующем году. Логичнее выплатить сначала долг за квартиру.
— Мила просто поскорее хочет жить самостоятельно, — поясняет ему мама.
— Ну конечно! — недовольно. — Еще не хватало. Дома живи. Квартиру сдать можно.
— Папуля, я не твоя собственность, — напоминаю ему на всякий случай.
— Паспорт с собой у тебя?
— Да.
— Открой-ка.
— Зачем, — вытаскиваю с удивлением из рюкзака.
— Открой-открой... Что написано? Милана Малышкина? Чья? Малышкина. Моя, то есть.
Мама смеется.
— Вот выйдешь замуж, будет написано Иванова-Петрова-Сидорова. Вот тогда будешь не моя. Ясно? Муж будет за тебя отвечать. И передо мной, в частности.
— Да я сама за себя могу отвечать.
— Нда? А кого Аиша Артуровна из ментовки за драку забирала? Ты думала, я не узнаю?
— Она обещала не говорить! — закатываю глаза.
— А мне не она. Мне Александр Михалыч сообщил.
Цокнув, смотрю в окно, дышу на него, рисую на стекле унылую моську.
— Мотоцикл хочу... — вздыхаю. — Пап, давай на тебя кредит оформим, а я буду платить? А то мне не дают.
— Ты себя водить не умеешь, какой тебе мотоцикл?!
— Полина в восемнадцать уже водила!
— У Полины ни одного залёта. А ты с гауптвахты не вылезаешь. Нет, ты слышала? — бросает взгляд на маму. — Она уже сходила, попробовала взять! — ядовито.
Разворачивается, выдергивая из моих рук паспорт.
— У меня пусть побудет.
— Да пап!
— Всё! Я хочу от обеих дочерей внуков на коляске катать, а не дочек на инвалидном кресле!
Я все равно куплю. Потом.
Паркует машину у подъезда. Дом еще не весь сдан. Во дворе работы, лифт не запущен...
Забираю складные ведра, сумку, надеваю на плечо рюкзак. Пойду отмывать свое гнездо!
— Ты что там набрала полную сумку? — поднимает ее отец.
Там утюг, щипцы для волос, фен... И гардероб, отжатый у Полины. У нее после беременности появились формы и многое стало не по размеру в груди и попе. А мне — идеально.
— Всё нужное, — ворчу я.
Через пару часов мне привозят краску. К вечеру, даже не добравшись до нее, вытаскиваю зеркало и косметику. Разглядываю палетку.
Как говорит мама, между стильной девушкой и клоуном один-два тона...