Во имя народа

Глава 24. Разговоры у окошка канцелярии

Сун Ляньчэн увлекался астрономией. Принимая звонок от секретаря горкома, он как раз стоял у себя на балконе и рассматривал в мощный бинокль Венеру. На следующей день он, ни о чем не подозревая, отправился на работу и сразу пошел в холл канцелярии по работе с обращениями граждан. Он в растерянности оглядывался по сторонам – в большом холле, заполненном народом с петициями, не видно было и тени секретаря горкома. Побродив туда-сюда, он собрался уходить, как у окошка № 5 для подачи петиций услышал знакомый голос:

— Товарищ Ляньчэн, я здесь!

Сунь Ляньчэн приблизился, как следует присмотрелся и обнаружил Ли Дакана на месте сотрудника, ведущего прием. Ли Дакан вытянул свою большую руку из маленького окошка и подозвал подчиненного:

— Подходи, подходи, у меня есть что тебе сказать!

Сунь Ляньчэн откликнулся и, стоя полусогнувшись перед маленьким окошком, стал слушать указания секретаря горкома.

Ли Дакан говорил уверенно и основательно.

— Ляньчэн, я постоянно вам говорю: всё, что касается интересов народных масс, – это не шутки. Что можно решить – обязательно нужно решать как можно скорее, не надо тянуть! Тянули туда, тянули сюда, притянули противоречие. Взять, например, социальную работу на предприятиях. В нашем городе это давно решено: школы, больницы, детские сады при предприятиях – всё это давно передано правительству, давно превращено в бюджетные организации. Так или не так?

Сунь Ляньчэн, старательно пригибал голову, время от времени кивал, выказывая почтение. Но разговаривать, согнувшись, оказалось очень неудобно – скрученный, как жареный хворост с кунжутом, он настойчиво упрашивал товарища секретаря позволить ему войти внутрь и обо всём доложить. Секретарь же говорил с большим увлечением, да еще и балагурил:

— О чем докладывать? Не нужен мне твой доклад, просто хочу с тобой поболтать!

Сунь Ляньчэн уже готов был кричать от боли. Вокруг него толпился народ с петициями. Похоже, он – почтенный чиновник – сегодня осрамится.

Ли Дакан спрашивал у него и о том, как решаются вопросы социальной инфраструктуры предприятий, и о том, успешно ли идет борьба с волокитой и бездействием в районе Гуанминху.

— По имеющейся в горкоме информации, не менее трехсот обращений остались без движения! Товарищ Ляньчэн, ты не отвечаешь на запросы, и люди вынуждены писать петиции снова и снова – разве не ты сам создаешь эту проблему? Документы есть везде – в парткоме провинции, в горкоме. Почему ты не исполняешь свои прямые обязанности – не работаешь с прошениями? Выказываешь своеволие, так, что ли?

Согнутые ноги Сунь Ляньчэна не выдержали, и ему пришлось опуститься на колено. Наклонившись еще ниже, он с одышкой ответил:

— Нет, тут главная проблема – расходы. Реконструкция требовала частичного расходования финансовых средств управы района.. Я подумаю, как изыскать способ и решить проблему!

При этом некоторые посетители, знавшие Сунь Ляньчэна, бросали удивленные взоры на главу района. Бедный Сунь Ляньчэн, опустившись на одно колено, мог видеть через маленькое окошко только одну сторону лица Ли Дакана. Он снизу вверх взирал на секретаря горкома и надеялся, что тот обратит внимание на испытываемые им неудобства. А Ли Дакан, похоже, и не догадывался о том, какую адскую боль испытывает его подчиненный. Или специально мучил его, продолжая с увлечением сыпать наставлениями:

— Не стоит думать, что дела нескольких сотен людей – это малые дела. Если ты сделаешь плохо даже одно малое дело, это негативно повлияет на всё остальное и подорвет множество сделанных тобою хороших дел и может даже отрицательно сказаться на репутации правительства.

Теперь Сунь Ляньчэн опирался уже на оба колена и думал о том, что совсем никуда не годится вот так вот стоять на коленях на глазах у всех – он же не карикатура какая, перед народом ни в чем не провинился. Оглянувшись вокруг, он поскорее пересел на корточки: некоторые женщины уже еле скрывали улыбку, глядя на него. А Ли Дакан тем временем придумал новый вопрос.

— И вот еще – что это за история с приемным днем секретаря главы вашего района? Для чего мобилизуют такое количество полиции? Если вы боитесь народа, тогда не надо приходить в канцелярию по работе с обращениями граждан и прибедняться для виду, а уж коли пришли, так не обороняйтесь от людей, как от врагов, это нехорошо, это наносит серьезный ущерб авторитету народного правительства!

Сунь Лянчэн, запинаясь, разъяснял, что этот порядок изначально завел Дин Ичжэнь – он опасался, что часть народа может учинить беспорядки. Ли Дакан постучал по подоконнику окошка – его манера говорить вдруг резко изменилась, тон стал суровее:

— Товарищ дорогой, каждый пришел подать тебе заявление, желая решить свой вопрос. Кто же имеет намерения учинить беспорядки?! Вот, например, относительно этого окошка: каким еще наказаниям должен подвергнуться человек, чтобы донести до руководства голос своего сердца, а? Сунь Ляньчэн, ты подберешь нужные слова? Ты, коммунист и руководитель района, – ты соответствуешь своему посту? Я распорядился поменять окошко, а ты пропустил это мимо ушей. Ну как, сегодня как следует ощутил на своей шкуре, что это такое? Теперь тоже ненавидишь бюрократов?

Сунь Ляньчэн едва не рухнул на пол:

— Секретарь Ли, я.. я поменяю, я.. я немедленно поменяю!

Ли Дакан фыркнул:

— Менять или не менять – это твое дело! Думаю, сегодня я наговорил достаточно. Дальше, Ляньчэн, разбирайся сам!

С возмущением фыркнув, Ли Дакан вместе с секретарем Сяо Цзинем вышел из приемной и как ни в чем не бывало зашагал прочь.

Дождавшись ухода Ли Дакана, Сунь Ляньчэн с трудом поднялся, очень долго растирал онемевшие колени и лишь потом вошел в кабинет начальника канцелярии по работе с обращениями граждан. Отдавая распоряжения, он крыл плешивого начальника канцелярии Чэня последними словами:

— Какой ублюдок спроектировал это окошко для граждан? Такое маленькое, такое низкое – специально, что ли, чтобы издеваться над людьми?!

Начальник канцелярии Чэнь виновато оправдывался:

— Префект Сунь, вы и правда не знаете? Это же Дин Ичжэнь лично спроектировал!

Сунь Ляньчэн спросил:

— И на кой черт он это сделал? У этого коррупционера что – последние мозги отшибло? Или совсем ни стыда, ни совести не осталось?

Начальник канцелярии Чэнь объяснил: