Во имя народа

Глава 22. Кадровый вопрос – симптомы «болезни»

Примерно в то самое время, когда перехватили спецмашину Ли Дакана, Гао Юйлян делал доклад секретарю парткома провинции Ша Жуйцзиню о своем бывшем сослуживце. Он еще не знал о том, что сослуживец получил смертельный удар от его ученика, однако объективно точно выбрал момент, чтобы бросить в Ли Дакана камень, откровенно выказав свое к нему отношение.

Оба сидели в креслах в кабинете Ша Жуйцзиня. Сначала они, разумеется, вежливо раскланялись. Гао Юйлян, посмеиваясь, упомянул о том, как на прошлой неделе Ша Жуйцзинь съездил в Линьчэн – говорят, с большим успехом? Ша Жуйцзинь не скрывал своего восхищенного отношения к зоне экономического развития Линьчэн. Он похвалил Ли Дакана, сказав, что, комплексно освоив зону провала на месте угольной выработки, товарищ Дакан мыслил и действовал на опережение. Гао Юйляну оставалось лишь поддакивать – ведь заслуга Ли Дакана в развитии особой экономической зоны Линьчэн неоспорима. Ша Жуйцзинь похвалил и своего предшественника – Чжао Личуня, секретаря парткома провинции, – за умение расставлять людей сообразно их способностям, ведь если бы в тот год Ли Дакана не перевели заблаговременно из Люйчжоу в Линьчэн, они двое так и продолжали бы каждый петь свою арию, трения не прекращались бы, и таким образом упустили бы важный момент. Ша Жуйцзинь, тяжело вздохнув, произнес:

— Товарищ Юйлян, я считаю, что порой один плюс один вовсе не обязательно два!

Гао Юйлян выразил согласие:

— Несомненно, возможен и иной результат, вплоть до того, что он может порой выражаться отрицательным числом!

— Вот потому-то использование кадровых работников – это своего рода искусство! – улыбнулся Ша Жуйцзинь и, сменив тему разговора, неожиданно спросил: – Э, скажи-ка мне, товарищ Юйлян, ты по-прежнему намерен рекомендовать мне своего любимого ученика – Ци Тунвэя?

Гао Юйляну как будто всадили в спину шип, вызывающий нестерпимую боль, но достать который невозможно:

— Э, нет, нет, я вот тут поразмыслил об обстоятельствах товарища Дакана..

Ша Жуйцзинь удивился и на мгновение замер:

— Хочешь сообщить о товарище Дакане? Ну, говори, говори..

Но Гао Юйлян не стал сразу же всё выкладывать. Пользуясь тем, что руководитель подразделения Бай как раз поднес ему чай, он сначала снял крышку с чашки, не спеша подул на горячий напиток, как бы обдумывая, с чего начать. На самом деле он находился в состоянии полной готовности. Придя на работу, он заперся у себя в офисе и раз за разом продумывал все те несколько проблем, связанных с Ли Даканом. Доклад первому лицу непременно должен быть сдержанным и обоснованным. Однако Ша Жуйцзинь, едва раскрыв рот, тут же начал хвалить Ли Дакана, что заставило Гао Юйляна почувствовать напряжение. Похоже, Ли Дакану удалось произвести хорошее впечатление на нового секретаря, – это нарушало предполагавшийся сценарий и весьма затрудняло доклад.

И всё же новый секретарь парткома весьма ценил понимание текущей ситуации, которое демонстрировал его заместитель и к тому же член Постоянного комитета партии, секретарь горкома столицы провинции, а не просто рядовой человек. Ша Жуйцзинь пристально всматривался в Гао Юйляна, пока, наконец, его терпение не лопнуло:

— Так, товарищ Юйлян, если есть что сказать – говори!

Гао Юйлян поставил чашку и, взвешивая каждое слово, заговорил о той ночи, когда сбежал Дин Ичжэнь. О том, как на заседании по докладу, которое проходило под его руководством, произошла та поразительная утечка информации. И, по порядку перебрав в уме всех товарищей, участвовавших в том заседании, сделал заключение: сомнения относительно Ли Дакана очень велики, возможно, именно он оповестил Дин Ичжэня.

Ша Жуйцзинь, дослушав до конца, задумчиво посмотрел на Гао Юйляна:

— Об обстоятельствах, произошедших в ночь бегства Дин Ичжэня, я уже слышал кое-что, сейчас установлено, что кто-то слил информацию. Так?

Лицо Гао Юйляна стало жестким:

— Да, Департамент общественной безопасности и прокуратура с двух сторон пришли к этому заключению!

Ша Жуйцзинь похлопал рукой по подлокотнику кресла:

— Ну, так расследуйте, непременно расследуйте и проясните эту ситуацию.

Гао Юйлян пояснил:

— Очевидно, что жена товарища Дакана находится под подозрением в коррупции! Еще до вступления в должность Хоу Лянпин звонил мне из Пекина с просьбой об оказании помощи в защите заявителя. Чего опасался Хоу Лянпин? Он беспокоился именно о том, что здесь, в Цзинчжоу, кто-то может прибегнуть к махинациям. И, похоже, резон достаточно велик!

Ша Жуйцзинь не стал сразу обозначать свое мнение сразу и тоже переключился на чай – фарфоровая крышка, сдвинувшись, издала звон.

— Эти обстоятельства отражены провинциальной дисциплинарной комиссией. В Линьчэне, находясь с ним лицом к лицу, я прояснил ситуацию. Ли Дакан, бия себя в грудь, поклялся мне, что не имеет отношения к делам жены.

Гао Юйлян, глядя на Ша Жуйцзиня, покачал головой и горько усмехнулся:

— Товарищ Жуйцзинь, и какова же степень доверия к этим клятвам?

Ша Жуйцзинь не дал прямого ответа на вопрос:

— Э, я говорю, товарищ Юйлян, что Ли Дакан с женой уже давно живут врозь, неужели ты не знаешь?

Гао Юйлян сказал:

— Это я знаю, у нас тоже есть некоторая информация.

Ша Жуйцзинь накрыл чашку крышкой, поставил ее на чайный столик и сдержанно улыбнулся:

— Так ты считаешь, что Ли Дакан ради давно утраченных чувств к своей жене способен так рискнуть и пойти на необдуманный поступок, невзирая на карьеру и служебный долг? То есть Ли Дакан – действительно такой вот охваченный великим чувством герой-любовник?

Гао Юйлян молчал. Новый секретарь явно был на стороне Ли Дакана, и это не соответствовало ожиданиям Гао Юйляна. Сейчас он просчитывал два варианта: или развернуться, следуя мнению первого лица, и тогда его доклад провалится, или же продолжать продавливать свою позицию, не боясь оставить у первого лица дурное впечатление. Сделав глоток чая, Гао Юйлян принял решение стоять на своем. Чиновнику нужно уметь практиковать тайцзицюань и не касаться главного, но невозможно заниматься этим постоянно – ведь член компартии в принципиальных вопросах обязан занимать твердую позицию. К тому же нужно и характер показать. Этого политического кредо он придерживался достаточно успешно – замсекретаря хотя из профессоров, но в коридорах власти никогда не выглядел размазней.

В итоге Гао Юйлян произнес: