Во имя народа

Сев в полицейскую машину, они поспешно отправились в общежитие горкома партии. Время уже приближалось к полудню. Хотя час пик еще не наступил, они ехали в довольно плотном потоке. В наше время количество машин растет, как в лесу грибы после дождя – за одну ночь может образоваться целая поляна.

Лу Икэ тревожилась: не стоит ли прежде доложить об этом деле почтенному Цзи? Хоу Лянпин успокоил ее:

— Ты не торопишь поезд? Получим убедительные основания, тогда и доложим.

Лу Икэ улыбнулась:

— В самом деле – вломимся в дом руководителя горкома партии, чтобы схватить препступника?

Хоу Лянпин выпрямил спину:

— Если есть доказательства, то почему нет? Мы, надев эту форму, давали клятву быть верными стране, народу и закону!

Главное сейчас – найти твердые улики. Хоу Лянпин заставил Лу Икэ еще раз запросить данные о ситуации с картой. Лу Икэ запросила, и результаты оказались не столь уж обнадеживающими: на видеозаписи в момент сканирования карты Оуян Цзин отсутствует, накаких иных доказательств по-прежнему нет, двое сотрудников продолжают работать на месте. Лицо Хоу Лянпина вытянулось, он прошептал одно только слово:

— Скверно!

Но Оуян Цзин в этот момент чувствовала себя гораздо хуже, чем Хоу Лянпин. Если бы в этом мире существовало лекарство от раскаяния, она бы заплатила любую цену. Она договорилась с Ли Даканом после обеда оформить развод, вечером вместе посидеть за прощальным ужином, после чего она собиралась сесть в самолет и покинуть Китай. Утром выдалось свободное время, и у нее разыгралась женская болезнь: захотелось купить перед отъездом какую-нибудь хорошую одежду. За границей она не решалась роскошествовать – там покупка красивой одежды обходилась намного дороже. Женщина есть женщина! И она снова поехала в знакомый пассаж.

Она уже видела новую коллекцию осенней одежды за двадцать тысяч юаней. На карте, подаренной Цай Чэнгуном, оказалось пять тысяч тридцать юаней, включая проценты. Остальные шестнадцать тысяч она заплатила со своей карты. Когда кассир выписывал квитанцию, она по привычке поставила подпись: «Чжан Гуйлань». Это была роковая ошибка, которой она сначала не придала никакого значения, пока не встретила на эскалаторе девушку из прокуратуры, накануне ожидавшую ее в банке. Тогда Оуян Цзин очнулась: плохо, за ней уже идут по пятам! В этот момент в голове громыхало только одно слово: бежать! Немедленно бежать от надвигающейся беды, чтобы сегодня вечером быть уже далеко!

Оуян Цзин, едва глядя на дорогу, неслась на машине к дому, одновременно связываясь с Ли Даканом, чтобы тот поскорее вернулся домой оформить развод. Планы стремительно менялись: чтобы всё успеть, с формальностями следовало покончить до, а не после обеда, а о совместном вечернем ужине и вовсе забыть. Ли Дакан, похоже, оказался в большом затруднении; он сказал, что скоро должен пойти на заседание. Настроение Оуян Цзин окончательно испортилось:

— Ты приедешь или нет? Не приедешь – и не надо!

Тут Ли Дакан сам испугался и поспешно ответил ей:

— Хорошо, я еду немедленно!

Оуян Цзин, вернувшись домой, в волнении собирала вещи; Тянь Синчжи была рядом и помогала ей. Привязавшаяся к хозяйке домработница говорила:

— Госпожа Оуян, вы и правда уезжаете?

— О, Синчжи, всю эту одежду я отдаю тебе! – последовал ответ.

Домработница чуть не заплакала:

— Я еще ни разу не надела ту одежду, что вы отдали мне в прошлый раз.

Когда сборы завершились, Ли Дакан уже подходил к дому. Как руководитель, всегда работавший кропотливо, он заблаговременно связался с начальником Управления гражданской администрации и привез домой двух чиновников этого ведомства, чтобы оформить развод. Оуян Цзин, держа в руках соглашение о расторжении брака и качая головой, вздохнула:

— Ах, Ли Дакан, только это соглашение о разводе смогло заставить тебя оставить на время государственные дела и немедленно вернуться! Держи, я уже подписала!

Ли Дакан, приняв соглашение о разводе и наспех его просмотрев, вынул ручку и тоже поставил подпись, передав документ чиновнику гражданской администрации. Один из них сказал:

— Секретарь Ли, руководитель банка Оуян, есть ли у вас ваши фотографии?

Оуян Цзин тут же передала ему подготовленные фотографии, и свидетельства о разводе быстро оформили прямо на месте.

Чиновник заполнил документ и уже прикладывал к нему печать, когда Ли Дакан спросил:

— Оуян, почему ты так внезапно решила уехать?

Оуян Цзин ответила:

— Достала дешевый билет на самолет, прямо на сегодня.

Ли Дакан ничего не заподозрил:

— Вот оно что. Ну, так пообедаем вместе.

Оуян Цзин осенила блестящая идея:

— Можно и так, Дакан. Ты проводи меня в аэропорт, там и пообедаем.

Ли Дакан с пренебрежением сказал:

— В аэропорту есть что-то вкусное? Качество там – так себе, а цены высокие, да и обстановка еще та!

Оуян Цзин поспешно бросила ему:

— Тогда без обеда, Дакан, просто проводи меня в аэропорт и всё.

В этот момент Ли Дакан, насторожившись, кинул на нее взгляд:

— Оуян, да что с тобой сегодня? Ничего не случилось?

Оуян Цзин, скрывая напряжение, сказала:

— Да ничего, я просто скучаю по дочери.

Специальная машина члена Постоянного комитета партии провинции, секретаря горкома партии города Цзинчжоу Ли Дакана отправилась в международный аэропорт. В тот момент Ли Дакан и не подозревал, что за ними, держась поодаль, неотступно следует полицейская машина. Его больше волновало поведение бывшей жены: всю дорогу Оуян Цзин то и дело поглядывала в зеркало заднего вида, и на лице ее отчетливо прорисовывалась тревога. Ли Дакан чувствовал, что что-то не так. Особенно странной ему показалась последняя просьба Оуян Цзин проводить ее в аэропорт.

Ли Дакан недоверчиво спросил:

— Оуян, ты что-то скрываешь от меня?

Оуян Цзин прикинулась непринужденной:

— Дакан, тебе же может быть нужно куда-то ехать? У тебя могут быть свои дела? Ну, вот и у меня есть дела, и к тебе это тоже не имеет отношения! Мы теперь уже в разводе.

За окном проносились лесопосадки, и листья на деревьях сливались в единый зеленый фон.