Во имя народа

Глава 48. Куда исчез начальник полиции?

Ци Тунвэй ощущал себя упавшим в глубокий высохший колодец, где ничего не видать, кроме кусочка неба с ладонь величиной, а кругом кромешная тьма. Это ощущение началось с потери двух ключевых свидетелей. Когда провинциальная прокуратура, перехватив в уезде Цяотоу в соседней провинции, увезла бухгалтера и водителя фабрики «Дафэн», Ци Тунвэй сразу понял: теперь эта партия уже точно проиграна! В тревоге он позвонил в Пекин старому секретарю парткома провинции Чжао Личуню. Домохозяйка неясно сказала, что руководители оба на совещании, и она не знает, когда смогут вернуться. Дурное предчувствие заползло в душу Ци Тунвэя. Лишь связавшись напрямую с Чжао Жуйлуном и узнав, что у того проблемы, Ци Тунвэй очнулся, но было уже поздно.

Теперь он вспомнил, что секретарь парткома Ша Жуйцзинь очень крут и что он прекрасный шахматист. Сначала позволил отстранить Хоу Лянпина, затем пустил слух о том, что отправляет его обратно в Пекин, и всё это лишь хитроумные ходы! Он отмыл возведенную ими на Хоу Лянпина клевету, и заставил утратить бдительность даже такую старую лису, как Гао Юйлян. Что уж говорить о неискушенных в политических баталиях идиотах Чжао Жуйлуне и Гао Сяоцинь. Они сначала все сбежали, а потом один за другим вернулись, чтобы попасть в расставленные сети. А если подумать, разве не идиот он сам? Чжао Жуйлун и Гао Сяоцинь приехали, подгоняемые им. Чтобы заставить Чжао Жуйлуна вернуться, он привел в движение гонконгскую мафию, растранжирив три пули. Лишь когда партия стала приближаться к финалу, выяснилось, что присланный ЦК на должность секретаря парткома провинции Ша Жуйцзинь изначально обрекал этих людей на проблемы.

Момент смертельной схватки настал. Ци Тунвэй холодно обдумал ситуацию. Спланировав отвлекающий маневр и подменив Гао Сяоцинь домохозяйкой-близнецом Гао Сяофэн, он вместе с Гао Сяоцинь рванул на загородную виллу «Шаньшуй». Приехав туда, они собрали ценности, одежду и депозитные расписки. Ци Тунвэй достал из платяного шкафа табельное оружие и снайперскую винтовку – на всякий случай. Прикинув, что телефоны Чжао Жуйлуна, вероятно, захвачены, он, включив свой и Гао Сяоцинь мобильные телефоны, отключил на них звук и оставил на вилле. После этого он направил машину в международный аэропорт Цзинчжоу.

— Ситуация оказалсь серьезнее, чем можно представить, нас в итоге провели! – шептал по дороге Ци Тунвэй.

Гао Сяоцинь не на шутку встревожилась:

— Может, нам обратиться к секретарю?

Ци Тунвэй вздохнул:

— Обратиться к Гао Юйляну? Какой прок? Боюсь, учитель тоже под контролем..

Доставив Гао Сяоцинь в международный аэропорт Цзинчжоу ранним утром около четырех часов, Ци Тунвэй поцеловал ее на прощанье, а затем поехал на машине к развилке дорог. Этот перекресток находился в двадцати пяти километрах от международного аэропорта Цзинчжоу и в ста восьмидесяти восьми километрах от хребта Гу Инлин. Оставновив машину перед дорожным знаком, Ци Тунвэй закурил, то и дело поглядывая на мобильник. По его плану, Гао Сяоцинь с поддельным паспортом первым утренним рейсом улетала в Гонконг. Если всё удачно, то она отправит эсэмэску «Yes». Тогда он таким же способом пресекает границу, соединяясь с Гао Сяоцинь в гонконгском отеле «Три сезона». Если же случается беда, Гао Сяоцинь отправит эсэмэску «No», и он изыскивает другой способ выбраться из страны. Ци Тунвэй выпускал в небо одно за другим кольца дыма, тревожно ожидая судьбоносное сообщение.

На рассвете, когда Ци Тунвэй дремал, отвалившись на водительское сиденье, мобильный телефон ожил: пришла смс! Ци Тунвэй задержал дыхание, молясь про себя о получении хорошей вести. Однако же когда он открыл папку с сообщениями, на экране отчетливо проступили английские буквы «No»! Ци Тунвэй немедленно завел машину, направившись к хребту Гу Инлин.

Он летел то вверх, то вниз по серпантину дороги. Кривизна и тряска, как всегда, вызвали у него тошноту, как будто в груди разбился сосуд с пятью вкусами – и всё кислое и сладкое, горькое и терпкое в человеческой жизни устремилось к сердцу. В глазах Ци Тунвэя помутилось, и он остановил машину на краю крутого обрыва.

Вершины гор закрыли восходящее солнце, но свет утренней зари, подобно воде, наполнял складки горной местности. Сосны на склонах зимних гор по-прежнему сохраняли насыщенный зеленый цвет, особенно контрастно бросающийся в глаза на фоне сухой травы и остатков снега. Яростный ветер в ущелье издавал оглушительный вой, как будто орды свирепых чудовищ двигались рядом с ним. Подобно бонсаю на ширмах, высились скалы и утесы. Одинокий ястреб кружился в воздухе, распластав неподвижные крылья..

В горной тишине выстрел прозвучал подобно грому – ястреб рухнул в горный ручей. «Хороший выстрел!» – похвалив самого себя, Ци Тунвэй почувствовал, что пришла сила. Он немного постоял со снайперской винтовкой в руках, затем тщательно прочистил фланелью ствол, натер его снаружи до блеска и, ласково погладив, убрал оружие в багажник.

Ци Тунвэй поехал на машине дальше, вверх по дороге. В глубине горных цепей находилась заброшенная деревня, среди разрушенных домов поднимался дым единственного очага. Дорога же чем дальше, тем становилась хуже, тряска ощущалась всё сильнее. Ци Тунвэй с мрачным лицом всматривался в то место, откуда поднимался дымок, там была его земля обетованная..

Все, сверху донизу – от секретаря парткома провинции Ша Жуйцзиня до начальника городского отдела общественной безопасности Чжао Дунлая, – пристально следили за допросом Гао Сяоцинь, надеясь через нее найти выйти на Ци Тунвэя. Тот исчез со штатным оружием и снайперской винтовкой на руках, да к тому же еще с большим количество патронов. Если он решится на отчаянный шаг, последствия непредсказуемы.

Гао Сяоцинь, оказавшись в допросной и прямо отвечая на вопросы, рассказала обо всём, что с этим оружием связано. Оба ствола Ци Тунвэй получил в отделе снаряжения Департамента общественной безопасности для охоты, по сути – для забавы! Она также сообщила, что начальник Ци больше всего любит оружие. Специально для него она оборудовала на вилле «Шаньшуй» тир. Ци Тунвэй, стреляя с двух рук, может за десять с небольшим секунд поразить десять движущихся мишеней, он действительно является классным снайпером. Однако же о том, где мог остановиться исчезнувший Ци Тунвэй, Гао Сяоцинь ничего не сказала. О своих чувствах к нему она предпочитала не говорить, но когда речь заходила о Ци Тунвэе, ее тон становился несколько высокомерным.

Хоу Лянпин смотрел на Гао Сяоцинь: