Страница 128 из 202
Глава 34. Время выбирать сети
Время выбирать сети созрело. Хоу Лянпин и Лу Икэ, тщательно и многократно анализируя и сопоставляя факты, написали программу действий по операции с условным названием «Острый меч». В соответствии с этим планом Департамент по противодействию коррупции должен нанести неожиданный удар, чтобы выловить одним махом из мутной воды всех подозреваемых. Эта операция касалась большого количества коррумпированных чиновников, широкого спектра предприятий бизнеса – подобной в истории провинции еще не происходило.
Цзи Чанмин, просмотрев план операции, не колеблясь, подписал его, однако при этом вычеркнул Гао Сяоцинь, сказав, что нужно еще подумать. Хоу Лянпин настаивал на ее включении в список. Ведь очевидно, что Гао Сяоцинь и корпорация «Шаньшуй» никак не могут быть в стороне от игры. Дело Чэнь Цинцюаня свидетельствовало об этом: паутина явно очень велика! Чуть тронешь – вылезет большой паук. Цзи Чанмин высказался в том смысле, что раз уж известно о большом пауке, то тем более следует быть осмотрительным. Пусть-ка сначала Лу Икэ привезет бухгалтерскую документацию корпорации «Шаньшуй». Хоу Лянпин хотел поспорить, но Цзи Чанмин махнул рукой: «Хватит говорить, действуй, это приказ!»
Приказ так приказ, Хоу Лянпину оставалось лишь выполнять. В соответствии с предварительно утвержденным планом Хоу Лянпин лично взялся за Лю Синьцзяня. Гао Сяоцинь задерживать не стали, однако всё-таки следовало затронуть корпорацию «Шаньшуй» и проверить ее счета. Исполнитель – по-прежнему Лу Икэ. Выслушав сообщение о том, что Цзи Чанмин умыл руки в отношении одного «ствола», Лу Икэ стала допытываться у Хоу Лянпина:
— А что, наш Цзи Чанмин тоже ездил на виллу «Шаньшуй» поиграть в гольф и песни попеть?
У Хоу Лянпина вытянулось лицо:
— Нашла время шутки шутить! Чтобы взять эту тетушку Ацин, нужны неопровержимые доказательства.
А доказательства на тетушку Ацин не так-то легко достать. Когда машина из прокуратуры прибыла на виллу «Шаньшуй», встречать ее выстроились Гао Сяоцинь и более десяти мужчин и женщин в рабочей форме. Лу Икэ с насмешливой улыбкой непринужденно вышла вперед. Гао Сяоцинь, в свою очередь, весьма символично сделала два шага навстречу:
— Добро пожаловать, добро пожаловать!
Лу Икэ сказала:
— Не нужно церемоний, добро или не добро пожаловать, но мы бы в любом случае приехали!
Десять с лишним почтовых сумок, нагруженных бухгалтерскими книгами, поставили перед Лу Икэ и сотрудниками прокуратуры. Гао Сяоцин, насмешливо улыбаясь, сказала Лу Икэ:
— Зная, что вы приедете, всё, что следовало подготовить – мы подготовили!
Лу Икэ, услышав в словах Гао Сяоцинь скрытый подтекст, обворожительно улыбнулась:
— Это вы надо мной насмехаетесь или над нашей прокуратурой?
Гао Сяоцинь вскинула брови:
— Что вы такое говорите? Я не осмелилась бы насмехаться ни над вами, ни тем более над прокуратурой! Я, как и вы, ненавижу коррупцию.
Лу Икэ сказала:
— Ну что ж, хорошо! Постараемся ее вычистить.
Финансовые сотрудники корпорации «Шаньшуй» одну за другой передали бухгалтерские книги работникам прокуратуры. После приема и сверки документации сотрудники прокуратуры лист за листом расписались в актах приема. Обе стороны провели с трех видеокамер съемку этого процесса. Гао Сяоцинь сказала:
— Начальник Лу, передача вот-вот завершится, давайте пройдемся?
Лу Икэ не стала возражать:
— Хорошо, говорят, у вас здесь есть то, что невозможно придумать, и нет только того, что невозможно сделать; даже иностранные проститутки есть. Кстати, цзинчжоуский заместитель главного судьи ведь здесь попался?
Гао Сяоцинь на полном серьезе покачала головой:
— Я не очень в курсе этого дела. Начальник смены мне говорил, что этого заместителя главного судьи, возможно, обвинили зря, он и в самом деле изучал русский язык.
Они подошли к гольф-площадке и ступили на траву, продолжая беседовать. Стояла золотая погожая осень, вдали проступал величественный силуэт горы Машишань. На лужайке через каждые три-пять шагов купами росли хризантемы. Эти изысканные цветы в чарующем солнечном свете выглядели очень привлекательно. Такая обстановка и сам ландшафт располагали к задушевному разговору, пусть даже и между противниками.
Лу Икэ сказала:
— Гендиректор Гао, мы с вами примерно одного возраста, как это вам удалось так много добиться в жизни?
Гао Сяоцинь ответила:
— Это потому, что моя жизнь сложилась не так хорошо, как у вас, мне всё приходилось делать самой.
Лу Икэ сказала:
— А кто не сам делает?
Гао Сяоцинь сказала:
— Так вы, например! Ваша мать – юрист, отец – кадровый военный, вы родились во влиятельной семье, которая могла вам всё предоставить, не так ли?
Лу Икэ улыбнулась:
— По-вашему, я влиятельна? Гендиректор Гао, вы мне льстите или насмехаетесь надо мной? Будь я влиятельной, разве мне не полагалось бы иметь – хоть немного – акций корпорации «Шаньшуй»? Вот у отпрыска известной семьи Чжао Жуйлуна есть акции!
Гао Сяоцинь искоса глянула на нее:
— Имеешь акции – должен понимать, что рискуешь! Вы хотите нести риски?
Лу Икэ замерла – похоже, она по неосторожности получила шах. В словах Гао Сяоцинь звучал какой-то неприятный подтекст.
Видя, что Лу Икэ не подхватывает тему, Гао Сяоцинь заговорила об истории создания своего бизнеса. Она стала рассказывать, что вышла из простого народа, что получить сегодняшнее можно было только в результате постоянных усилий и борьбы, и что она испытывает гордость за это. Лу Икэ насмешливо сказала:
— Десять лет успехов обратились в корпорацию стоимостью в несколько сот миллионов? Действительно, чудо необыкновенное!
Выражение лица Гао Сяоцинь стало величественным:
— За это нужно сказать большое спасибо эпохе реформ и открытости! Я постоянно учу своих сотрудников, что, обладая возможностями и будучи готовым бороться, каждый может сотворить чудо!
Лу Икэ спросила:
— Это чудо власти создавать или чудо способности создавать?
Гао Сяоцинь с искренним видом сказала:
— Разумеется, способность создавать. Я всегда считала, что все капиталы ничего не стоят, если нет способностей!
Эту красивую женщину-гендиректора, похоже, не следовало недооценивать.
Сменив тему разговора, Лу Икэ спросила:
— Когда полицейский рейд по борьбе с проституцией выявил заместителя главного судьи, вы не обеспокоились, не испугались?
Гао Сяоцинь сказала: