Страница 119 из 202
Глава 31. Серьезные игроки
Оуян Цзин упорно не шла на сотрудничество после задержания: не выдала ни одной подробности по делу и не признавала своей вины. Сдвинуться с мертвой точки помог южнокорейский сериал. В тот день на допросе Лу Икэ не стала, как обычно, выяснять у Оуян Цзин обстоятельства дела, а завела разговор на посторонние темы – любовь, семья, досуг и, конечно, кино. Сначала Оуян Цзин, настроенная настороженно, на упоминание о южнокорейском сериале «Ты, пришедшая со звезд» реагировала равнодушно. Но старательная Лу Икэ, которая смогла уловить суть фильма, всё-таки вывела Оуян Цзин на разговор.
Хоу Лянпин вместе с Цзи Чанмином, дирижируя допросом из центра управления, внимательно наблюдали за всем, что происходило на большом экране. Оуян Цзин, заговорив о корейском сериале, задумалась и не удержалась от вздоха. Она рассказала о том, как в студенческие годы порция морских моллюсков привела ее к жизненной ошибке. Ли Дакан знал, что она любит лакомиться этими моллюсками, и однажды принес их к ней в общежитие – целый пакет. Так он и завладел ее мыслями, а потом и сердцем. По окончании университета они поженились, и Ли Дакан полностью взял семью на себя. Всю зарплату приносил домой, не увлекался посиделками в ресторанах и барах. Только вот не проявлял особого интереса к жене, но относился к ней ровно, поэтому она тоже к нему не цеплялась. Однако чем выше Ли Дакан поднимался по служебной лестнице, тем больше выходила на первый план его эгоистическая натура. Ни брату Оуян Цзин, ни дочери, ни давним друзьям он не старался помочь. Себя он считал честным и бескорыстным, а на самом деле вел себя в высшей степени эгоистично и пекся только о своем положении и имидже. Чем дальше, тем всё казалось ей безнадежнее. Окружающие видели в ней жену высокопоставленного чиновника и очень успешную женщину, но никто даже не подозревал о том, что сердце у нее переполнено горечью. За двадцать пять лет брака Ли Дакан ни разу не организовал празднования ее дня рожденья.
Лу Икэ хорошо подготовилась, она тут же подхватила тему:
— Оуян, я знаю, что сегодня у вас день рожденья. Позвольте мне вас поздравить.
Лу Икэ подала знак, и вскоре один из помощников внес в допросную большой торт, который заранее купили по такому случаю. Она воткнула в него девять восковых свечей: пять больших и четыре маленькие – Оуян Цзин исполнялось пятьдесят четыре года. Свечи зажгли, и отблеск их пламени заиграл на залитом слезами лице подследственной. Лу Икэ, разрезав торт и передав ей кусок, искренне сказала:
— Сегодня не будем говорить о деле, отметим ваш день рожденья, как положено.
Однако Оуян Цзин, вытерев слезы, сделала неожиданное заявление:
— Начальник Лу, ты молодец! Ты отнеслась ко мне по-человечески, и я хочу ответить тем же. Ты ведь хотела знать, что стоит за той суммой в полмиллиона, которую переводили на карты? Ну так я расскажу тебе. Эти деньги принадлежат не Цай Чэнгуну, а Нефтегазовой корпорации провинции.
Сказанное произвело эффект разорвавшейся бомбы. Хоу Лянпин и Цзи Чанмин, находившиеся в центре управления, недоумевали. Лу Икэ тоже изумилась
— Что? Как эта история может иметь отношение еще и к Нефтегазовой корпорации?
Оуян Цзин изложила суть этой взаимосвязи. Компания Цай Чэнгуна каждый год искала средства для переходного периода, чтобы вернуть старый кредит и взять новый. Последние несколько лет переходные средства предоставляла Нефтегазовая корпорация провинции. Деньги на тех четырех картах, которые Цай Чэнгун дал Оуян Цзин, на самом деле представляли собой проценты, которые он платил Нефтегазовой корпорации провинции за предоставленные переходные средства. Оуян Цзин, получив карты, взяла только часть денег, а остальное раздала в качестве премии кредитным подразделениям – в итоге получилось более семисот тысяч. Другую часть процентов, но бóльшую, Цай Чэнгун каждый раз передавал в корпорацию «Шаньшуй», то есть Гао Сяоцинь, поскольку именно она помогла изыскать переходные средства Нефтегазовой корпорации. Завершая рассказ, Оуян Цзин назвала Цай Чэнгуна подлецом, потому что проценты по переходным средствам изначально должен платить он, но он, потерпев фиаско, начал клеветать на других.
Лу Икэ допытывалась:
— Вы уверены? Цай Чэнгун на самом деле должен бы перечислять проценты корпорации «Шаньшуй»?
Оуян Цзин ответила:
— Уверена, потому что это факт! Почему Цай Чэнгун заявил на меня, а не на Нефтегазовую корпорацию и на Лю Синьцзяня? И нефтяники, и Лю Синьцзянь лично – все они связаны с корпорацией «Шаньшуй», все получают выгоду от Гао Сяоцинь.
Услышав это, Хоу Лянпин сразу всё понял. Вот и открылись ворота таинственного замка! Появление на сцене серьезных игроков – Нефетегазовой корпорации и Лю Синьцзяня – чрезвычайно важно и очень своевременно. Цзи Чанмин со своей стороны тоже многозначительно напомнил ему, что этот Лю Синьцзянь – далеко не рядовая фигура: когда-то он работал помощником прежнего секретаря парткома провинции Чжао Личуня. Чжао Личюнь лично приложил руку, чтобы сделать его главой правления и по совместительству президентом принадлежащего провинции государственного предприятия – Нефтегазовой корпорации провинции.
— Ну, теперь всё ясно. Этот человек – побратим Чжао Жуйлуна, отпрыска семьи Чжао. Чжао Жуйлун же тысячей нитей коммерчески повязан с Гао Сяоцинь и корпорацией «Шаньшуй».
Необходимо было срочно затребовать на допрос Цай Чэнгуна, чтобы немедленно подтвердить важнейшие обстоятельства показаний Оуян Цзин.
Следователь Чжоу Чжэн, ответственная за Цай Чэнгуна, снова вызвала его на допрос. Хоу Лянпин из центра управления наблюдал, как Цай Чэнгун, словно маленький ребенок, втягивает голову, а в глазах у него только одно страстное желание – спастись:
— Это Хоу Лянпин велел вам меня привести? Я знаю, ему не наплевать на меня! Вы должны как можно скорее доложить Хоу Лянпину, что моей жизни угрожает опасность: у меня в камере двое мафиози!
Чжоу Чжэн посоветовала Цай Чэнгуну обратиться в прокурорский кабинет следственного изолятора. Цай Чэнгун сказал, что уже обращался, но сотрудник прокуратуры в следственном изоляторе не придал этому значения. Цай Чэнгун чуть не плача пытался убедить следователя, что действительно подвергается смертельной опасности. Хоу Лянпин насторожился, ведь Цай Чэнгун, так или иначе, не только друг детства, но еще и проходит важнейшим свидетелем по данному делу. Взяв микрофон, Хоу Лянпин проинструктировал Чжоу Чжэн:
— Пусть скажет, что за опасность.