Во имя народа

Глава 28. Забота начальника полиции

Ци Тунвэй понимал, что дело не закончено, а исключение Чэнь Цинцюаня из партии и увольнение его со службы – это лишь начало кошмара, но никак не окончание. Он выкручивался изо всех сил, стараясь заткнуть пробитую в его обороне брешь и избежать окончательного поражения. По мнению Ци Тунвэя, Чэнь Цинцюань всего лишь пал жертвой политической борьбы, и если бы учитель согласился «протрубить отбой», согласился на примирение с Ли Даканом, то ситуацию можно еще спасти.

На следующий день Ци Тунвэй, нарушив собственное правило, не пошел, как обычно, тренироваться в фитнес-клуб, а спозаранку приехал к дверям офиса Гао Юйляна в надежде дождаться его появления. Начался рабочий день, а тот всё не приезжал. Это не походило на него: в своей регулярности он был подобен маятнику. Ци Тунвэй то и дело посматривал на наручные часы; на его холеном лоснящемся лбу проступили две глубокие морщины. Чэнь Цинцюань в своем кругу имел большой вес. Вот и сын прежнего секретаря парткома Чжао – Чжао Жуйлун – тоже прилетел из Пекина хлопотать за него и беседовал сейчас с Ли Даканом в его офисе. Если он сможет его убедить, то учитель тоже отступит, и тогда, о Будда, слава небу и земле!

Секретарь Гао Юйляна, показавшийся в конце коридора, явно удивился, увидав Ци Тунвэя.

— Начальник департамента Ци, секретарь Гао заболел, вы разве не знаете? Он сегодня не придет на работу.

Ци Тунвэй, поблагодарив его, поспешно удалился и направился к учителю домой.

Приехав к нему, он увидел, как Гао Юйлян, опираясь на кресло, прижимает мокрое махровое полотенце к правой щеке. У Хуэйфэн объяснила:

— Твой учитель вчера полночи простоял на балконе – видно, простудился. Утром встал с ужасной зубной болью, принял лекарство, но пока всё без толку.

Ци Тунвэй знал об этой старой проблеме учителя: в периоды чрезмерных треволнений он сразу ощущал душевный спад и физическое недомогание. Однако зубная боль не была проявлением болезни: подобно совершенномудрому, учитель нуждался в ней, чтобы явить образ обычного человека. Так отозвалась в его душе история с Чэнь Цинцюанем.

Ци Тунвэй колебался, не зная, с чего начать. Гао Юйлян махнул рукой, и невнятно произнес:

— Хочешь что-то сказать – говори, Тунвэй, я ведь знаю, что ты не успокоишься, поэтому и поджидаю тебя здесь!

Ци Тунвэй, сухо кашлянув пару раз, начал уклончиво рассказывать о том, что сам, мол, сначала не хотел беспокоить учителя, но, подумав, решил, что не побеспокоить никак нельзя, ведь ответный удар будет жестким! Гао Юйлян продолжал прикрывать щеку полотенцем так, чтобы не показывать выражения своего лица.

— Какой ответный удар? От кого?

Ци Тунвэй, всё еще надеясь, что сможет выручить Чэнь Цинцюаня, сказал, что того задержали на вилле «Шаньшуй», что ему инкриминируется обращение к услугам проститутки и что, как сообщила Гао Сяоцинь, на самом деле они вместе учили иностранный язык.. Гао Юйлян изощренно обругал его:

— То есть низовое отделение полиции Цзинчжоу отважилось задержать в отеле заместителя главного судьи во время урока иностранного языка? Ты сдурел? Кто поверит этому вранью?

Ци Тунвэй, конечно же, тоже не верил; он лишь хотел подчеркнуть, что если бы не поддержка Ли Дакана, то низовое отделение полиции Цзинчжоу не посмело бы трогать Чэнь Циньцюаня. Ли Дакан тем же вечером на заседании Постоянного комитета принял решение озвучить двойное исключение! Звонить на заседание уже бесполезно. Гао Юйлян мельком взглянул на Ци Тунвэя, ожидая продолжения. Ци Тунвэй сказал всё как есть:

— Это говорит о том, что человек заранее продумал все ходы, действовал расчетливо, зло и коварно, не оставляя возможности для маневра!

Гао Юйлян, в гневе отбросив мокрое полотенце в сторону, встал с кресла, вытащил материалы заявления Чэнь Яньши и, размахивая ими, спросил:

— Неужели Ли Дакан сговорился с Чэнь Яньши и Хоу Лянпином? Возможно ли такое?

Ци Тунвэй удивленно вздохнул, но продолжал настаивать, что эту катастрофу, если смотреть в корень, устроил именно Хоу Лянпин! Если бы не его погоня за Ли Даканом в аэропорт и не задержание его жены, тот не предпринял бы такую защитную контратаку. Гао Юйлян окончательно вышел из себя. Бросив материалы заявления на стол, он заявил:

— На яйцо без трещины муха не сядет. Чэнь Цинцюань – яйцо с трещиной и уже протухшее, не пора ли заканчивать носиться с ним? А ты с утра до вечера обхаживаешь его и всех остальных! Чего ты ждешь – пока в итоге не возникнут новые проблемы? Что это за дела? О чем, в конце концов, ты думаешь? Где партийность? Где принципы? Ты, начальник Департамента общественной безопасности, тоже хочешь слететь?!

На лице Ци Тунвэя проявилось выражение плохо скрываемого негодования:

— Многие хотят, чтобы я слетел!

Гао Юйляну досадовал, что он напрасно тратит время:

— Так ты всё-таки хочешь слететь? Твоя жена позавчера снова прибегала, жаловалась, что ты целыми днями торчишь на вилле «Шаньшуй», болтаешься с Гао Сяоцинь!

Ци Тунвэй занервничал:

— Да она несет невесть что! Да моя старуха просто сбрендила!

Гао Юйлян съязвил:

— Лян Лу теперь старуха? А тогда, много лет назад? Кто на университетской спортивной площадке на коленях умолял ее выйти замуж? Да так долго и упорно умолял, что все преподаватели и студенты знали!

Ци Тунвэй покраснел, не зная, что сказать в ответ. Гао Юйлян продолжал допытываться:

— И если уж речь зашла об этом, то скажи-ка мне честно – ты очень сильно разбогател в корпорации «Шаньшуй»?

Такое передположение он категорически опроверг:

— На чем разбогател? Да я бы и не посмел влезть в это дело!

Но, похоже, Ци Тунвэй всё-таки что-то скрывал. Он допил чай и поставил чашку на стол:

— Ладно, вам, учитель, скажу правду! У меня нет никаких коммерческих отношений с Гао Сяоцинь, но сынка нашего прежнего секретаря Чжао и Гао Сяоцинь связывают общие деловые интересы: в корпорации «Шаньшуй» есть акции младшего Чжао. Вчера вечером он приехал из Пекина и хочет, чтобы я договорился с вами о встрече, а также от имени прежнего секретаря Чжао Личуня передал вам привет.

Гао Юйлян изумился:

— Младший Чжао вновь приехал? Он что, всё никак не успокоится?

В это время вошла У Хуэйфэн, чтобы дать мужу другое полотенце, похолоднее. Гао Юйлян, прикрывая лицо, продолжал ворчать:

— Это просто больной зуб, и больше ничего, никакой простуды. Гораздо больше меня достали вы – шайка негодяев. Лучше бы вы меня поменьше беспокоили!