Страница 65 из 79
— Что происходит? Что он творит? — заголосил Эмиль, — я требую объяснений!
— То, что вы просили, снимает наложенные Матильдой чары, — равнодушно произнесла я, глядя, как скукоживаются стены, как исчезает второй этаж, а высокое крыльцо превращается в ветхий порожек. Еще несколько мгновений и перед нами стояла полуразвалившаяся шахтерская лачуга, с покосившейся дверью, кое-как покрытой старыми досками крышей и одним окном без ставня. Участок тоже изменился. Зеленая лужайка стала гравийной насыпью, через которую пробивались мощные стебли репейника. А маленький садик на заднем дворе обернулся зарослями волчьей ягоды. Дровник исчез вовсе. От него осталось лишь несколько сложенных шалашиком кривых жердей.
— Принимайте работу, Лайэн, — я обернулась на инквизиторов, которые старательно делали серьёзные лица, стараясь не начать смеяться в голос, глядя на растерянное лицо Эмиля.
Все это мы придумали вместе. Придя утром в управление, я была крайне расстроена перспективой отдать особняк Матильды какому-то столичному хлыщу. Мне казалось это несправедливым. Ведь если бы Матильда хотела этого, то она бы сама указала его в завещании. И Лайэн, желая меня подбодрить, предложил проучить его. Наш спец по магии неплохо разбирался в устройстве магических особняков и сообщил мне, что когда-то, по рассказам местных, на этом месте стояла бедная лачуга, а потом уже появился особняк. Он предположил, что Матильда изменила ее при помощи магии. Дитрих, слушавший его рассуждения, утвердительно закивал.
— Если тебе удастся заставить Эмиля попросить о снятии всех чар, включая чары Матильды, то твой феникс сможет разрушить колдовство и вернуть хибарку к изначальному состоянию. Закон, между прочим, этого не запрещает. К тому же в документах и в судебном постановлении значится «строение». Хижина — тоже строение, — смеясь, объяснил Лайэн.
На том и порешили. Добиться от Эмиля опрометчивого требования убрать чары оказалось нетрудно. И теперь незадачливый владелец «строения» в ужасе взирал на оное, вцепившись в свои волосы. Лайэн с невозмутимым видом, держа в руках специальный кристалл, улавливающий магию, обошёл лачугу по кругу, затем, нагнувшись, вошел внутрь и через несколько мгновений вышел.
— Все в порядке, господин де Вероль, — с трудом сдерживая улыбку, объявил он, — никаких чар нет, только естественный магический фон. Можете быть спокойны.
— Что? Что ты наделала? Ведьма! — Эмиль поднял на меня полные отчаяния глаза, — что я теперь буду с этим делать?
— Понятия не имею, — я пожала плечами, — кажется, вы хотели это продать. Ну что ж! Удачи!
— Ты! Ты все испортила! Ты все уничтожила! — он бросился было ко мне, но дорогу ему преградил Ричард.
— Вас что-то не устраивает, господин де Вероль? — нахмурился мой супруг. Лайэн тут же встал рядом с ним.
— Вы издеваетесь? — истерично выкрикнул Эмиль, переводя взгляд с одного на другого, — вы что не видите? Она уничтожила особняк! Лишила меня имущества, денег, репутации! Что я теперь скажу покупателю?
— Госпожа Оберли лишь выполнила вашу же просьбу, — жестко заметил Лайэн, — никакого особняка тут никогда и не было. Была эта хижина, накачанная магией огненной ведьмы и ею же поддерживаемая. Это бы все равно произошло, лет через двадцать-тридцать. Так что, — он развел руками, — принимайте вашу собственность и покончим с этим, — он протянул ему бумагу, — подпишите.
Эмиль бросил на него гневный взгляд, выхватил из его рук листок, черкнул на нем закорючку и пошел прочь, бурча себе под нос проклятия. Вслед ему летел наш дружный хохот.
Предоставив Эмилю возможность самому добираться, куда ему вздумается, мы все уселись в кэб и спустя пять минут были в управлении. Поднявшись в кабинет Дика, мы пили чай и обсуждали произошедшее.
— Нет, вы видели? Я думал, у него глаза из орбит повылазят, — веселился Стэф, — это же надо было такого дурака свалять! Попросить убрать все чары!
— Так и было задумано, мой мальчик, — я ласково посмотрела на него.
— Ты сделала это специально? — удивился Стэф.
— Он заслужил то, что получил, — ответила я, — будь этот Эмиль порядочным человеком, он бы сначала разузнал, есть ли завещание. Возможно, приехал бы. А не стал бы опускаться до мошенничества. Вот пусть теперь владеет своим «строением» на здоровье!
— Ну и правильно! — воскликнул мальчишка, — нечего зариться на чужое! Ты думаешь, что извещение не дошло из-за его козней?
— А как иначе? Ну посуди сам, его последнее письмо пришло точно в срок! А первые два нет! Это не может быть случайностью! — я шумно выдохнула. Все эти разговоры раздражали меня, а терять контроль мне нельзя, — да пес с ним, Стэф, — я махнула рукой, — зато у нас теперь есть особняк.
— И то верно, — кивнул парень, — проводить тебя домой?
— Не надо, — я, улыбнувшись взглянула на него, — сама доберусь. Зайду сначала на рынок. Хочу приготовить кое-что особенное. А вы долго не задерживайтесь, — игриво посмотрела на мужа.
— Хорошо, любимая, — Ричард поцеловал меня в щёчку, — постараемся побыстрее.
Мы попрощались. Я отправила Дитриха домой, а сама пошла в сторону рынка. Но добраться до него мне было не суждено. Узкий переулок, вспышка магии и мое сознание померкло.
За полчаса до этого.
— Как дела, Эмиль? Тебе удалось заполучить особняк? — темный силуэт сидел за столом.
— Понимаете, господин Ноттинг, особняк оказался лишь жалкой лачугой, — жалобно проскулил Эмиль, посекундно оглядываясь на двух крепких мужчин, стоящих у него за спиной, — эта Оберли забрала из него всю магию… Я не знал…
— Оберли? — задумчиво переспросил силуэт, — род Оберли угас.
— Нет, нет, я точно помню, инквизитор сказал «Анетта Оберли, наследница клана огненных ведьм, глава ковена Феникса», а на плече у нее сидел красный феникс.
— Чертова ведьма! — силуэт со всего размаху стукнул по столу, — если у клана нашлась наследница, значит в особняке артефакта не было. Они его уже давно перепрятали. Опять она меня обыграла. Проклятая старуха!
— Но господин Ноттинг, Анетта — совсем молодая девушка, — еле слышно прошептал Эмиль, уже жалея что ввязался в эту историю.
Надо было признаться отцу, попросить денег, отдать этот чертов карточный долг. Но гордость, проклятая гордость не позволила. А этот Ноттинг ловко подцепил его на крючок. Его подручный обещал, что как только Эмиль завладеет особняком, то получит в десять раз больше. И отец перестанет считать его неудачником. Он согласился.