Страница 50 из 79
Заявление Эмиля, сына Семайса об открытии наследственного дела. Письмо Семайса мэру Дервиля, где он интересовался здоровьем Матильды. Официальный ответ мэра, что Матильда де Вероль покинула наш мир. Постановление об открытии дела, заключение и решение суда, на основании предоставленных истцом документов. Окончательное постановление, копию которого направили Ани. Здесь все было в порядке. Все необходимые документы были приложены, включая извещения об отправке писем. Так что тут придраться было не к чему. Значит придётся идти длинным путём.
После суда мы заехали в почтовое ведомство, где я попытался подать жалобу на потерю извещения и несвоевременную доставку постановления, в результате чего моя жена проиграла суд.
Естественно, мне отказали. На вопрос, как так могло получиться, служащий развел руками, сославшись на плохие дороги, нехватку людей и прочие независящие от почты обстоятельства. В ответ на это я попросил предъявить отметку в регистрационном журнале об отправке извещения и постановления в срок. На что мне в грубой форме посоветовали подать официальный запрос через ближайшее почтовое отделение.
Тут я не выдержал и потребовал вызвать начальника ведомства, которого после долгих препирательств и предъявления удостоверения инквизитора все-таки вызвали. А самому чиновнику, я, едва сдерживая гнев, пообещал, что найду на них управу в лице управления. В результате чего жалобу, конечно, приняли к рассмотрению.
Однако наблюдавший за всей этой сценой отец, опасаясь, что ее просто отложат в долгий ящик, предложил съездить к его другу в столичное управление инквизиции и написать заявление с просьбой проконтролировать это дело.
— Френсис, какими судьбами? — господин Эрнли поднялся, чтобы поприветствовать отца, — давно не виделись! А это кто? — он взглянул на меня, — Ричард? Неужели решил вернуться?
— Добрый день, господин Эрнли, — я был рад увидеться с дядюшкой Майлзом. Так в шутку называл его отец, — нет, я по делу.
— Ну, тогда рассказывайте, — он жестом пригласил нас садиться. Выслушав мой рассказ, Майлз покачал головой:
— В почтовом ведомстве творится черти что. Ты правильно сделал, что пришел сюда. Давно пора навести там порядок. Да вот только люди у нас несознательные. Молчат. Жалобы пишут, а в управление не идут. А без заявления со стороны потерпевших мы действовать не можем. Так что давай, пиши. А мы будем разбираться. Суд мы, конечно, не отменим, тут все по закону сделано, не подкопаешься, а вот компенсацию может быть удастся выбить. Но ты не сильно надейся.
— У меня к вам еще одна просьба, господин Эрнли, — я протянул ему заявление, — мне нужен маготпечаток рода Оберли. Если удастся доказать, что Ани — наследница огненных ведьм, то потеря особняка Матильды — ерунда.
— Вообще-то тут нужен официальный запрос от управления инквизиции Дервилля, для установления личности или родства, но поскольку ты — сам сотрудник управления и к тому же муж вышеозначенной особы, плюс затронуты интересы сирот, — тут он хитро подмигнул мне, — в силу безотлагательности дела мы можем оформить все на месте, — он протянул мне чистый лист бумаги, — пиши:
"Я, такой-то такой-то…
Через двадцать минут написав под диктовку Майлза несколько заявлений и составив официальный запрос, мы с отцом, получив в канцелярии допуск, спустились в архив, где нам выдали маготпечаток рода Оберли сроком на десять дней, под письменные гарантии вернуть его в целости и сохранности.
После чего уставшие от всей этой бюрократии, но с чувством выполненного долга мы отправились домой, где нас уже ждал ужин. Мне не терпелось вернуться к Ани и детям, чтобы обрадовать их. Ведь теперь дом ковена станет нашим. Но и обижать родителей мне тоже не хотелось, поэтому я внял уговорам матери, остаться хотя бы до утра.
После ужина мы сходили прогуляться. Это напомнило мне о старых временах, когда еще будучи мальчишкой, вот так же шел по этим улицам, держась за мать. Теперь она шла рядом со мной, взяв меня под руку и прижимаясь к моему плечу. А в сердце разливалось тепло.
Я так давно не был дома! Поглядывая временами на неспешно шагающего отца, слушая торопливую речь мамы, я думал, что мне нужно почаще их навещать. Ведь никакие письма не заменят того тепла, той радости и той душевной теплоты, которую испытываешь при встрече с родными и близкими.
А еще я соскучился по столице и сейчас искренне наслаждался привычной суетой и шумом большого города. Пройдясь по широкому проспекту нашего квартала, мы посидели в любимом ресторанчике, заглянули в варьете, где сейчас шла новая постановка, и вернулись домой.
Также я зашел в несколько магазинчиков, чтобы купить небольшие подарки для Ани и детей. Родители тоже захотели поучаствовать, ссылаясь на то, что от меня родных внуков они теперь не скоро дождутся, так хоть приемных порадуют. Матушка расспрашивала про ребят и их предпочтения, отец добродушно ворчал, что уже поздно, и он уже не так молод, и мы все это не дотащим, а я улыбался, глядя на них. Короче, домой пришлось возвращаться в экипаже.
Пожелав матушке спокойной ночи, я сидел в кабинете отца. Тихо потрескивал камин, мы пили лучшее вино из его запасов и обсуждали последние столичные новости.
— Спасибо, отец, — я благодарно смотрел на родителя, — ты мне очень помог!
— Не за что, сын. И раз такое дело, — он достал из стола бумагу и протянул мне, — вы всегда можете приехать сюда. Это и твой дом тоже. Так что не стесняйся. Я с удовольствием познакомлюсь с твоей супругой и вашими подопечными. А вообще советую вместо усыновления официально оформить опеку над детьми. Так вы сможете получать ежегодные государственные выплаты на каждого ребёнка до шестнадцати лет, а они сохранят право на бесплатное обучение за счет государства.
— Мы подумаем, — я взял бумагу. Это было завещание, на мое имя. Отец все подписал на меня: дом, загородное поместье и свою контору.
— А как же Криста? Неужели ты ничего ей не оставишь?